Искала я милого моего стр. 46
повязали платком. С лица исчезло выражение смертной муки, и сияния покоя на нём тоже не было, лишь равнодушная маска, которая возникает в отсутствие души – некоторые носят такую при жизни. Жаль. Эмилии всегда было жаль бедную дурочку, а в последние дни это чувство стало нестерпимым. Оставалось надеяться, что старая добрая месть сможет унять его хотя бы отчасти.
Эмилия вышла из храма и свернула к боковой пристройке. Хорошенькому юному служке, вышедшему навстречу, хватило фразы «насчёт пожертвования» – он потупил лукавый лисий взор и без слов проводил её в кабинет отца Свилана.
Она вошла, не постучавшись, и сразу увидела человека за столом. Он сидел, закрыв лицо руками, и так сильно прижимал пальцы к глазам, будто хотел их выдавить. Эмилия рассматривала широкие кисти, покрытые тёмной короткой шерстью – легко представить и как они разбирают завалы, вытаскивая погибших, и как сжимают чьё-то горло. Ему сейчас, должно быть, хорошо за шестьдесят, но крепок и бодр не по годам.
– О чём вы хотели говорить? – глухо спросил он.
Хитрить не имело смысла.
– О Надие, – пожала плечами Эмилия и уселась в кресло, не дожидаясь приглашения.
– Несчастная душа, да пребудет она на небесах. Зачем её тревожить?
– Действительно, умерла, так пускай лежит, – ехидно заметила Эмилия. – Но хотя бы для того, чтобы наказать убийцу.
– Не верите в Божий суд? Что ж, был бы рад помочь, но ничего не знаю. – Отец Свилан уже отнял руки от лица и выглядел совершенно спокойным.
Эмилия оглядела просторный кабинет с дорогой тёмной мебелью, полки с книгами в кожаных переплётах, стол со стопкой бумаги и письменным прибором из нефрита – здесь с равным успехом мог работать и адвокат, и чиновник, и писатель, но для скромного монаха это место было чересчур комфортным. В воздухе пахло книжной пылью и, самую малость, выдержанным ромом.
Эмилия рассеянно достала носовой платок, сделав вид, что стирает с виска несуществующие капельки пота, и в воздухе разлился едва уловимый цветочный аромат. Она задержала дыхание и чуть отвернула лицо. Должно хватить минуты, чтобы клиент нанюхался «элексира правды» и стал сговорчивей. Способ ненадёжный, не слишком действенный и опасный для неё самой, но пить с ней ром священник бы точно не стал, пришлось рискнуть.
– Вы были с ней знакомы? – наконец спросила она.
Отец Свилан уже начал проявлять нетерпение и ответил уклончиво:
– Я знал много заблудших детей этого города.
– Я подумала, с чего бы вам хоронить бродяжку здесь, самому. Хотя она, конечно, была символом, чистая душа и любящее сердце.
– У каждого есть свои тайны, не вам судить о чужой чистоте.
– Вот даже как? Вы настолько много о ней знали?
– Госпожа!
– Эмилия. Эмилия Грим.
Мужчина прикрыл глаза, как ей показалось, обречённо, он явно слышал это имя.
– Так чему обязан?
– Никак не можете поверить, что я действительно пришла ради местной дурочки?
– Колесованный видит, во мне нет высокомерия к падшим.
– Именно поэтому вы согласились провести службу сами и дали ей место на здешнем кладбище?
– Кто я, чтобы возноситься над последним из нищих и грязнейшей из блудниц.
– Грязнейшей? О чём вы вообще, при чём тут Надия, которая за всю жизнь не обидела и котёнка, а телом своим распоряжалась только по любви?
– Её грехи ушли с