Испытание молчанием стр. 100
Вторниганы изловят вервольфа, настоящее чудовище, порожденное ворожбой, бродит в поисках пищи, убивая светочей.
И насылает эти чары та же ведьма, которая могла подставить папу Винни четыре года назад.
Винни откидывается на спинку кресла, водя языком по зубам. Ее глаза находят на бежевой стене пятна клея – остатки скотча с тех времен, когда это пространство было увешано ее рисунками кошмаров. Рисунки Винни содрала после второго испытания, когда она впервые лично столкнулась с Ворчуном. В ту ночь он искромсал стаю вампов. Винни пыталась рассказать об увиденном, но никто не поверил.
Если ей не удалось убедить тетю Рейчел или Совет поверить ей тогда, как она сможет убедить кого-то сейчас? Тем более что у нее нет никаких доказательств, кроме диаграммы. Никакой прямой связи между Ворчуном и дианами. По крайней мере, никакой очевидной связи, которую можно легко доказать.
Она, пожалуй, могла бы сообщить о своей догадке Марио, но рассказывать ему во всех деталях, как она пришла к такому выводу, нельзя. Это все еще слишком рискованно для ее близких.
Однако сидеть и бездействовать тоже нельзя.
Запихнув обновленные списки и новые диаграммы поглубже в скечтбуки, Винни находит маленький листок блокнота.
Эта бумажка такая мятая, такая потрепанная, что ее волокна размягчились и она стала больше похожа на тряпочку. Десять цифр на ней стерлись почти до неузнаваемости.
Разумеется, Джей указал код региона. Можно подумать, Винни его и так не знает. Можно подумать, у остальных в Цугута-фоллз он какой-то другой.
Она изучает почерк Джея при мягком свете настольной лампы. Он почти такой же, каким ей запомнился: очень мелкий. Будто он всегда что-то утаивает, всегда сдерживается. Каждая цифра – безупречная маленькая закорючка – ничуть не больше необходимого.
Винни хватает со стола свой чай, холодный и чернильный. Вид у него почти ядовитый. Она сбегает по лестнице: скоро вернется мама, а этот звонок лучше сделать в одиночестве.
Выкинув чайный пакетик и наскоро ополоснув чашку для повторного использования (ничего страшного, Дэриан, все равно потом в ней будет тоже чай), Винни сдергивает трубку с кухонного телефона и набирает номер Джея.
Кухню заполняют долгие гудки. У Винни дрожат пальцы, а сердце бешено колотится, хотя Винни сама не знает от чего: от новых мыслях о Ворчуне, взрывающих ее мозг, или оттого, что она не звонила Джею Пятницки уже четыре года.
Она подносит трубку к уху, слушая гудки. Вот они начинаются. Продолжаются. И прекращаются. У Винни перехватывает дыхание. Это он взял трубку или там просто автоответчик?
«Оставьте сообщение», – говорит Джей своим самым неприветливым голосом. И снова гудок.
Сообщения Винни не оставляет. Сердце все еще гремит. Ее почему-то охватывает холод. И еще ярость. Потому что Джей знает ее домашний номер. Она знает, что он его знает. И она готова поставить все тридцать четыре доллара и двенадцать центов из своей старой свиньи-копилки, что он видел, кто звонит, но предпочел не отвечать.
И боже, как это по-джейски: найти время, чтобы записать приветствие для автоответчика, но сделать это на «отвали».
«Да, я дам тебе мой номер, но напишу его так мелко, что ты сломаешь глаза, пока его разберешь».«Да, я буду играть в группе и обнажать душу через песни, но, оказавшись на сцене,