Испытание молчанием стр. 98
стены безупречно квадратного бассейна. С пейзажами у нее всегда было посредственно, но это место живет своей собственной жизнью.
«Следы магии, – думает она, рисуя гранитный карман, тот ракурс, который она видела, когда наблюдала, как Джей взбаламучивает стоячую дождевую воду, поднимая со дна осадок. – Следы какой магии? Следы какой давности?»
Линер скользит по бумаге, и Винни становится почти так же хорошо, как в ночь второго испытания, когда она заколола вампа и ее сердце воспевало охоту. Почти так же хорошо, как от крови мелюзины в ее венах.
Когда Винни заканчивает свой набросок, она смотрит на полоски крови. Теперь, нарисованные черным по белому, они буквально неотличимы от тех, что на березах. Это просто совпадение, или можно предположить, что и Ворчуна привлекают следы магии диан?
Винни сдвигает лист в сторону и берет новый.
Чего я не знаю:1. Я не знаю, где сейчас источник из гасителя.2. Я не знаю, кто и когда его забрал.3. Я не знаю, кто положил гаситель в ручей: папа или кто-то другой.4. Я не знаю, зачем его положили в ручей. Хотя мне известно, что вода нейтрализует силу источника.5. Я не знаю, следы какой магии привлекли садузага к тому месту на карте, хотя могу предположить, что это была ворожба диан.6. Связан ли со всем этим Ворчун? Или это чистое совпадение, что одно из убийств он совершил именно там и что я почувствовала его вчера?Винни смотрит на оба списка. Теперь они хотя бы одной длины, и она наверняка сможет сократить список неизвестного, если еще немного пораскинет мозгами.
Очки сползли по переносице и уселись прямо над ноздрями – линзы исказили ее списки и искривили рисунки: теперь гранитный котел выглядит так, словно в нем завис Ворчун.
Это второе место на карте каким-то образом связывает все. В нем все эти слова на В и на С пересекаются. Следы, садузаг. Ворчун, ведьмы, вервольф, ворожба.
Винни надвигает очки обратно. Ее зубы размеренно постукивают, а чай стоит на краю стола нетронутый, слишком крепко заварившийся, с каждой секундой остывающий, словно тело, оставшееся в лесу до прихода трупных дежурных.
Винни рисует диаграмму Венна с тремя кругами. В одном круге она пишет: «Следы». В другом – «Садузаг». И наконец, в третьем – «Папа». Затем, в самой середине, где все три круга пересекаются, она пишет собственное имя: «Винни Среданс».
Но нет. Это не работает.
Она все зачеркивает и начинает заново. Заменяет «Следы» на «Ворожбу». Пробует «Ведьмы» вместо «Папа». Потом – «Ворчун» вместо «Садузаг»… Так-так, теперь намного лучше. Из этого угля вот-вот получится алмаз.
Винни переключает внимание на зоны пересечения кругов: на пересечении «Ворожбы» и «Ведьм» получаются «Следы». На пересечении «Ворожбы» и «Ворчуна» – «Садузаг», хотя это явная натяжка. Конечно, оба кошмара явились во вторник ночью и оба как-то связаны с гранитным котлом…
Но корреляция не означает каузацию и все такое. Кроме того, каким образом пересекаются «Ведьмы» и «Ворчун»? Ответа Винни найти не может и рисует в этой зоне вопросительный знак. Потом она заштриховывает самый центр диаграммы, где все три круга пересекаются под ее собственным именем.
Она глядит на свой рисунок, а время утекает струйкой крови. Голова все еще болит от мелюзинового похмелья, но теперь это просто надоедливое покалывание. Она растирает