Испытание молчанием стр. 155
сколько времени они вот так держатся друг за друга. Знает только, что слишком мало. И что, несмотря на усталость, от которой она могла бы заснуть прямо сейчас, ее мышцы где-то берут свежую энергию, чтобы обнимать, и обнимать, и обнимать.
Ей хочется расспросить Джея, как затянулись его раны: это действие тумана из пузырька? И как такое вообще возможно? Хочется спросить, как он выбрался из леса, не нарвавшись на Средансов и Вторниганов. Но тут раздается юный ломающийся голос:
– Винни? Ты здесь из-за моей мамы?
И момент окончен. Появляется Маркус.
Винни и Джей разделяются, и в дальней части ее мозга, где идет непрерывный мыслительный процесс, Винни думает, как сильно ее двоюродный брат похож на Дэриана в тот момент, когда пропал папа. У Маркуса даже похожая клетчатая пижама – красно-зеленая байка с деревянными пуговицами.
И похожий ужас в глазах, словно он не может поверить, что оказался в больнице раньше, чем надо было вставать на трупное дежурство, и, конечно, вот-вот проснется от этого плохого сна, правда?
Маркус переводит глаза на Джея:
– Я слышал, это ты ее принес.
– Да, – отвечает Джей с таким выдохом, словно выпускает из себя юношу, которым был несколько секунд назад, и облачается в латы Ведущего Охотника. Нарождающийся рассвет согревает его щеки до розового цвета. – Она поправится, Маркус.
От этих слов Маркус начинает плакать. Сама не понимая, что делает, Винни шагает к нему и заключает в объятия. Крепкие объятия, говорящие: «Эй, кошмары тебя не достанут!» Потому что, в конце концов, Маркус просто ребенок. Ребенок, которого тошнит при виде мертвечины, который очень старается принять, что смерть – часть жизни в Цугута-фоллз, а прямо сейчас просто хочет, чтобы с мамой все обошлось.
И хотя Винни бесит, что она видит в своем кузене что-то от самой себя, она слишком хорошо знает, каково это – просыпаться и не понимать, почему один из твоих родителей не возвращается домой.
– Палата двести тринадцать, – сообщает Джей, и когда Винни отпускает Маркуса, она замечает, что в плечах и подбородке Джея поселилось какое-то напряжение.
«Настороженность, – догадывается она, – потому что кошмары не особенно ладят с людьми». Джей не хочет возвращаться в больницу с Винни и Маркусом. До сих пор ему удавалось не попадаться на глаза «альфам», но дневным скитальцам не стоит лишний раз искушать судьбу.
И Винни кивает ему.
– Я потом тебя найду, – шепчет она, разворачиваясь, чтобы пойти за Маркусом, который шаркает к дверям больницы, как неупокоенный призрак.
Она ожидает, что Джей кивнет в ответ, но вместо этого он просто смотрит на нее.
Смотрит во все глаза, застыв, как парень, которого она нарисовала тогда ночью.
Ветер меняется. С южного на северный. Или, может быть, просто дует сильнее, словно лес наконец соглашается. Почти осязаемо подталкивая Джея в спину, он говорит: «Я отпускаю тебя ненадолго, человек. Не трать время впустую».
И Джей не тратит. Он заполняет пространство между собой и Винни, нежно берет ее лицо в свои мозолистые ладони и целует ее.
Это просто поцелуй в лоб, короткий натиск его губ, но этого более чем достаточно. Этот жест слишком весом, чтобы его мог унести ветер. Он слишком прямолинеен, слишком объемен, слишком прост, чтобы его как-то неправильно истолковать.
Да,