Библиотека

Исход(ы) стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

деле. Отношения, возникшие на почве лицедейства, изначально обречены на провал. Исключение составляют те пары, где каждый считает фасад другого признаком глубины личности, за счет чего они и держатся вместе. Все это внушало нам чувство собственного превосходства. Мы заверяли друг друга, что нас, по крайней мере, отличает естественность. Естественность и одиночество.

Это лишь черновой набросок общего положения дел. Когда у Стивена и Джин начался роман, на их знакомых снизошел восторг, исключавший зависть, – этакий опосредованный романтизм. Во многом потому, что эти двое так трогательно относились друг к другу – до такой степени, что «он даже носил ее книги». Нет, это звучит покровительственно, если не цинично. Не чураясь цинизма в том, что касалось социальных проблем – классовых, общественных, религиозных, политических, ни один из нас (по крайней мере я) никогда не опускался до цинизма в главном: в личных отношениях и в искусстве. Для меня (или для нас) эти области были священны, и если некоторые человеческие отношения – к примеру, в среде наших родителей и их знакомых – были, на мой взгляд, далеки от ореола святости, то к самим себе мы проявляли недюжинный идеализм. Да и то сказать: для чего рождается новое поколение – разве не для переосмысления этого мира?

В Оксфорде я общался с ними обоими около полутора лет, а затем в течение примерно такого же срока, но, по иронии судьбы, четыре десятилетия спустя. Как я уже говорил, мои заметки о собственной юности и о жизни других крайне скудны. Вообще говоря, мы хуже запоминаем тех, с кем не рассчитываем пересечься заново. Так что мои воспоминания того времени укладываются в одну короткую главку из эпизодов и образов, полустертых, словно бусины четок. Проходя мимо какой-нибудь круглосуточной прачечной, я вижу их обоих – каждого с книгой на коленке: они еженедельно вместе носят вещи в стирку (а я не решаюсь их побеспокоить); оцениваю, как они выглядят, щегольски разодетые в преддверии званого ужина или бала: Стивен – во взятом напрокат смокинге, который сидит на нем лучше, чем его собственные вещи; Джин – в длинном бархатном платье синего цвета с оборками на плечах и с ниткой жемчуга на шее (печальная истина тех лет: наряды для торжественных случаев превращали нас не столько в состарившиеся копии самих себя, сколько в молодящиеся, несовершенные копии наших родителей); они вдвоем заходили ко мне в общежитие на чашку чая: у меня было только два стула, и Джин всегда сидела на полу, прислонясь спиной к ногам Стивена: возможно, это наводит на мысль о подобострастии, но нет: даже в такой позе она доминировала; однажды у них произошла внезапная размолвка, после чего они по отдельности прибегали ко мне в слезах, надеясь, что я, как человек более сведущий, придумаю какой-нибудь выход (ничего путного я не предложил, да и не мог предложить, но испытывал непонятную гордость оттого, что со мной советуются), – однако через несколько дней, растянувшихся, казалось, на долгие недели, этот вопрос – в чем заключалась его суть, я уже не помню – решился сам собой: они, готовясь к выпускным экзаменам, уже сидели рядышком на скамье под чешуйчатыми платанами, поглощенные друг другом и поневоле разделенные слишком далекими специальностями. Потом ко мне пришел Стивен

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.