Исход(ы) стр. 23
которое заявило о себе двумя способами: на ногах появились большие воспаленные бляшки, и некоторые из них со временем начали отшелушиваться, а на спине – сотни маленьких твердых прыщиков. Я обратился за консультацией к дерматологу; доктор затруднилась поставить диагноз и прописала стероидную мазь. После этого мне было предложено сделать биопсию, которая не дала никаких ответов, но оставила мне напоминания в виде двух аккуратных белых крестиков на внутренней стороне каждого запястья. Наконец, она спросила, согласен ли я обратиться в специализированную клинику для сложных и резистентных случаев. И вот как-то утром я в одних трусах просидел часа два в смотровом кабинете больницы Святого Георгия в Тутинге, пока меня осматривали десятка три-четыре профессиональных дерматологов и стажеров, которые задавали мне одни и те же навязшие в зубах вопросы. Объяснений или предложений не возникло ни у кого, за исключением пожилого, раздражительного консультанта, который, окинув меня беглым взглядом, сказал: «Видно же, что здесь экзема; не понимаю, к чему столько суеты». От этого мне показалось, что медицине я стал чуть менее интересен. Я не сказал ему – поскольку сам еще не знал, – что моя гражданская жена Рейчел пошарилась в «Гугле», вооружившись фотоснимками моей спины, и установила, что одним из возможных объяснений состояния моей кожи является рак. На моем теле в разных местах есть и другие рубцы. Но по достижении определенного возраста естественно ожидать появления отметин и шрамов, а также готовиться к медицинским вторжениям в человеческие отверстия, одно за другим: уши, нос, горло, глаза (при помощи лазера), задний проход, пенис, вагина.
Вскоре после тех дерматологических приключений в Тутинге меня ожидало еще одно вторжение в задницу. По ощущениям, я стал чаще бегать в сортир по ночам и попросил своего терапевта обратить внимание на мою простату. Такое обследование я не проходил, наверное, лет пятнадцать. Мой терапевт (который ненамного моложе меня) согласился, но в силу законов медицинского права или обычной этики спросил, не желаю ли я, чтобы при осмотре присутствовал наблюдатель. Я уважительно отнесся к такому предложению, но не удержался от смеха. Врач пошарил у меня в заднем проходе затянутым в латекс пальцем (по ощущениям – двумя, если не тремя) и объявил: «Ну, так: я практически уверен, что рака простаты у вас нет. Но при желании можете сделать анализ крови». Доктор ни словом не обмолвился о необходимости или срочности данной процедуры, но я решил, что это всяко не помешает. Он изложил мне ряд предварительных условий: например, кровь нельзя сдавать ранее чем через двое суток после сексуальной активности.
Я выждал десять суток и сдал анализ в четверг. На два часа дня в пятницу было назначено бракосочетание родной сестры Р. Но в полдесятого мне позвонили из хирургического отделения – не мой участковый терапевт, а какой-то другой врач. В его голосе звучало беспокойство на грани тревоги. «Ваш результат обследования простаты еще не поступил. Но рекомендую вам срочно отправиться в районную больницу скорой помощи: скажите там, что у вас калий – шесть целых пять десятых». Я понятия не имел, что это значит, но взялся за приготовленный для такого случая портфель, куда сложил, по своему разумению, все самое необходимое: плитку шоколада, яблоко, свежий номер «Гардиан» (ради кроссворда), блокнот