Библиотека

Исход(ы) стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

фактически; я не раз об этом писал. И все же, хотя меня и бросило в дрожь от слов «Трудно сказать, лейкемия это или нет», смертный приговор мне еще не вынесен. Вместо этого я приговорен к жизни: мой приговор – до скончания века жить с онкологией. Когда я навел справки на стороне (а справки наводить необходимо), существует ли вероятность того, что в обозримом будущем какая-нибудь генная инженерия сможет привести в порядок мой обезумевший костный мозг, мне ответили (хотя и в более наукообразных выражениях): «Размечтался». Как жизнерадостный пессимист, я склонен во всем находить позитив; но свадьба в стиле ABBA показалась мне не таким значимым событием, которое способно перевесить диагноз «рак».

В те первые месяцы из меня выкачали не менее дюжины пинт крови. (Я спросил, что с ней потом делают; мне ответили – выливают: первая пинта технически пригодна для повторного использования, но экономически – нет.) Мои показатели мало-помалу снижались, и я притерпелся к регулярным анализам крови и отчетам моего консультанта. Меня нередко одолевала усталость – порой очень сильная; бывало, я спал по одиннадцать часов кряду, а во второй половине дня еще устраивался вздремнуть. Но что было тому причиной, меня уже не интересовало: онкология, химиотерапия, просто возраст или все это, вместе взятое. Я без лишнего шума решил сделать все возможное, чтобы та докторша, которая на свадьбе обещала дождаться Р., замаялась ее ждать. Хотя «решил» – в общем-то, неподходящее слово: оно подразумевает, что на исход дела можно повлиять силой воли. Это не так. Ментальные установки – вопреки тому, во что нам хочется верить, – никак не влияют на исход онкологии. Будешь ли ты «держаться храбро», или трястись от страха, или занимать промежуточную позицию упрямого самообмана – это ничего не изменит. Строки некролога «…он мужественно боролся с продолжительной, тяжелой болезнью» следовало бы формулировать иначе: «…с ним мужественно боролась продолжительная, тяжелая болезнь».

Это я записал по памяти, а точнее – по сумме первоначальных воспоминаний вкупе с постоянными пересказами. Причем без обмана. И не погрешил против истины. Но просматривая пять страниц своих заметок, сделанных в больнице, я обнаружил следующие пункты – либо забытые, либо выпущенные:

1) В отделении скорой помощи меня проинформировали, что показатель уровня калия, равный 6,5, почти наверняка был ошибочным. Истинное значение составляло 4,4, что просто идеально (ну, скажем так: нормально). Первая взятая проба, скорее всего, была доведена до кипения или чем-то загрязнена. Но на всякий случай анализ повторили, и если он вновь покажет 4,4, то меня отпустят домой. Вот тогда я и отметил в своем блокноте: «Господи, ведь это может стать финалом истории… а я-то надеялся на нечто достойное увековечения, но не фатальное». Что читается как серьезный вызов небесам.

2) Врач отделения скорой помощи – та, которая держала у себя на полках несколько моих книг и жила по соседству с Джоном ле Карре, с самого начала объявила о своем желании «защитить мой мозг», что сейчас кажется мне еще более трогательным, чем в то время. Она же направила меня на ЭКГ, о чем я сделал запись: «Неинтересно». Кроме того, она сказала: «Не хочу ошибиться» – что свидетельствовало о надлежащем волнении и не походило на те слова, которые я прежде слышал из

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.