Исход(ы) стр. 27
уст врачей. Она объяснила, что мой костный мозг «бурно» – это наречие я счел нетривиальным – продуцирует эритроциты и тромбоциты. А заключительная фраза на том этапе звучала не как «Ну, трудно сказать, лейкемия это или нет», что отдает беспечностью, а иначе: «Ну, не мне судить, лейкемия это или нет», что гораздо корректнее с медицинской точки зрения. А я, отметив, что разговариваю с ней совершенно спокойно, добавил: «Врач-канадец с виду куда более встревожен (что вряд ли можно считать добрым знаком)». Впоследствии она принесла мне сырный ролл и плитку шоколада, за которые отказалась взять деньги.
3) Уложили меня не на кровать, а на каталку. «На груди – новые прибамбасы, на пальце – прищепочный датчик. В моем распоряжении теперь есть кнопка вызова – „на тот случай, если мы вам понадобимся“. Хм, это уже становится интереснее».
4) «Потолок моей палаты [напротив сестринского поста] украшает подсвеченное цветное фото размерами приблизительно четыре на два фута: голубое небо с пышными белыми облаками. Для поднятия настроения. А по левую руку, во всю стену – фотообои с видом станции метро „Кэмден-Таун“».
5) На отделение скорой помощи меня направили в связи с тем, что высокий уровень калия способен вызвать «сердечную аритмию». Это, надо думать, ненавязчивый эвфемизм для обозначения инфаркта. (Помню, было время, когда врачи именовали опухоль мозга «поражением» – это чуть менее устрашающий термин, который подталкивает пациента к дальнейшим расспросам только в том случае, если он действительно хочет знать правду. В свою очередь, «опухоль» прямо указывает на неизбежность.) «В общем, теперь они этим не заморачиваются, если не находят высокого содержания тромбоцитов (1000 вместо нормальных 500)». Многократно делают «зондирование брюшной полости и пальпирование грудной клетки; и то и другое безболезненно. Это указывает, что вероятность лейкемии невысока – она обычно сопровождается болью в костях».
6) Одна из моих последних записей гласит: «Кроссворд решил почти полностью. Но как понимать такую дефиницию: „Высокое сужение“? Опять анализ крови. Спрашивают: „Проживаете один?“ – „Да“. Потом: „У вас сиделка есть?“ Я смеюсь [так заливисто, что] лаборантка говорит: „Тогда других вопросов не задаю…“, что, очевидно, подразумевает: „Калоприемником пользуетесь?“ и тому подобное».
В интервале между «Не мне судить, лейкемия это или нет» и окончательным диагнозом, узнав, что у меня «всего лишь» какой-то вид рака крови, я, естественно, принялся делать наметки для своей заключительной книги, будь то завершенной или незавершенной. Думаю, очень многие рисуют в своем воображении такую ситуацию и вероятный собственный отклик. Мой отклик заключал в себе один пункт: «Записать». Итак, 24 марта 2020 года, в тот самый день, когда в стране начали вводить ковидные ограничения, у меня на чистой странице блокнота появилось предварительное (предварительно жуткое и насмешливо-жалобное) заглавие: «Джулс был». Черновик занял всего две с половиной страницы блокнота. Вот некоторые тезисы.
• Это начало конца.
• Я живу в настоящем, но моя будущность – существовать исключительно в прошлом.
• Узнав, что у меня есть гражданская жена, врач-консультант спросил, планируем ли мы еще (еще одного?) ребенка. «Нет», – ответил я и объяснил, что Р. уже достигла постклимактерического возраста и является матерью двоих собственных детей. «Потому что, – продолжал он, считая своим долгом закончить мысль, – мы этого не рекомендуем и советовали бы поставить противозачаточный колпачок».
• Почтальон в черных перчатках