Исход(ы) стр. 54
он будет просто скулить за порогом, как щенок.
– Ну, внуши себе, что это скулит Джимми.
– У Джимми больше здравого смысла, чем у Стивена. Для песика он отлично понимает намеки.
Уже не в первый раз я убедился, что любые мои заверения будут неуместны. К примеру: «Значит, он в тебя влюблен, в любом случае это одно из двух». Или: «Почему бы не дать ему и ей больше времени?» Или: «Ну, если тебе нужны такт и подсказки, тебе следовало выйти замуж за Джимми». Вообще-то, именно так я и сказал. Потому что все сказанное мною до этого осталось без внимания либо было высмеяно.
– Наверное, тебе стоило выйти замуж за Джимми.
– Я слышала и более дурацкие идеи, – ответила она, слегка приободрившись.
– Так почему бы не выждать какое-то время?
– Потому что я не вижу в нем перемен. Потому что не могу сказать ему: «Будь добр, люби меня чуть меньше, и все будет хорошо.
– Что за песня была у Сондхайма? «Женись на мне чуть-чуть»?
– Не в бровь, а в глаз.
Но я-то видел, что в душе она по-прежнему непримирима, непреклонна.
– Может, попробуешь сделать ответный жест, который обойдется тебе не слишком дорого?
– Ванну для него набрать, что ли?
– Признаться, я об этом думал. Но вижу, что это несколько… банально. И к тому же за пределами твоего образа.
– За пределами моей возрастной группы.
– А что говорит твоя психотерапевтша? Или это не обсуждается, как тайна исповеди?
– Говорит, что уже сталкивалась с подобными случаями.
– И?
– С одними удалось справиться, с другими – нет.
– Сколько у нее стоит прием?
Джин проигнорировала этот вопрос и закурила.
– А у меня, между прочим, бесплатно.
– У тебя потому бесплатно, что ты всеобщий помощник-мозгойоп.
(Можно вам кое в чем признаться? Мне всегда нравилось, как Джин сквернословит.)
Затем она продолжила:
– Любовь, господин литератор, в реале совсем не такая, какой изображаете ее вы и ваша звездобратия.
Я решил не принимать это на свой счет. А также проигнорировать намек на то, что у меня самого не так уж много любовного опыта.
– В дешевой беллетристике – конечно не такая. Но мне думается, что великие романисты разбираются в любви и других аспектах человеческого поведения лучше, чем, скажем, психиатры, ученые, философы, священники и модераторы сайтов знакомств.
Это прозвучало слегка напыщенно, я знаю. Однако лишь потому, что нападкам подвергли не только меня (от этого я бы со смехом отмахнулся), но и всех великих писателей прошлого. Которые, как следовало из ее следующих слов, вообще мало что понимают.
– Все равно мы топчемся на месте.
– Ну извини.
Джин поболтала в стакане виски с кубиками льда и сказала, определенно давая понять, что наша дискуссия закончена:
– Можно подумать, будто я сама и есть ответ на вопрос, который мне никогда не задавали, да и я никому не задавала.
Наверное, именно в этот миг я решил нарушить свое обещание не писать о Стивене и Джин.
Позже я начал думать о представителях «нашей звездобратии», которые мастерски писали о любви – будь то на уровне афоризмов или целых романов. «В любви всегда один целует, а второй лишь подставляет щеку для поцелуя» – это изречение я цитировал в своем первом романе, и теперь оно показалось