Из ада с любовью стр. 303
пути. Он сгруппировался и кубарем кинулся ветерану под ноги. Как заяц.
Наверное, попасть под моноциклет, идущий на полной скорости, не так страшно. Удар сапогом пришелся в плечо – не самое уязвимое место, – но от сотрясения все равно перехватило дыхание. Второй сапог наступил на ногу ниже колена, и если бы не мягкая земля, переломил бы берцовую кость. Но ветеран на секунду потерял равновесие, пригнулся, замедлил движение, и Тони ухватил его за полу плаща. Как бы силен ни был мертвый солдат, а вес имел человеческий и законам механики подчинялся вполне, потому усилия Тони не оказались напрасными – ветеран задержался, чтобы освободиться, рванул плащ к себе и одновременно ударил Тони сапогом в лицо. Вскользь, без замаха, каблуком – но и этого хватило, чтобы проехать по земле не меньше ярда и увязнуть в ней локтями.
Безнадежный бой занял не больше трех секунд – или не меньше, это с какой стороны посмотреть. Потому что самым умным из всех участников драмы оказался сопровождающий в штатском, распахнувший ворота и выпустивший на пустырь свору доберман-пинчеров. Мертвых и не совсем мертвых – наверняка среди них был Бинго и ему подобные, существа более совершенные, нежели супероружие первого поколения. Пинчеры мгновенно блокировали любые движения ветерана, и сделали это с блестящим профессионализмом и слаженностью. Вслед за пинчерами за ворота выбежали и вооруженные охранники Фермы, и моро, и некро-моро…
Бой ветерана с собаками был страшен. Они рвали на куски его, а он – их. Иногда поднимал над головой вцепившихся в рукава псов и с размаху бил о землю. В полном молчании, под вопли миссис Литтл и рыдания беременной.
Схватка продолжалась, пока в воротах не появился начальник охраны (в звании подполковника) и не отдал пинчерам команду «тубо». Женщины уже скрылись за забором.
Ветеран стоял перед ним как скала, поставив ноги на ширину плеч, – будто памятник самому себе. В изорванном плаще, сквозь дыры в котором проглядывала изорванная плоть. Одна его механистическая рука была погнута, а вторая валялась на земле.
– Я доложу об этом вопиющем нападении в военное министерство, – с тихой угрозой сказал подполковник. – Боюсь, вы представить не можете, сколько стоят эти собаки.
– Это я доложу в военное министерство о том, как на меня натравили собак, – невозмутимо ответил ветеран. – Я, кажется, ни на кого не нападал и никому вреда не причинил.
Боль включилась неожиданно, будто где-то в голове подняли рубильник. Каблук прошелся наискось, задел губы и уперся в скулу снизу и ближе к уху, рассек кожу – одновременно с болью хлынула кровь, заливая глаз. Болью пульсировали и кончики пальцев – острой, как иглы под ногтями. А большой палец, похоже, снова вывернулся из сустава, несмотря на повязку. Тони и хотел бы сказать, кому ветеран причинил вред, но никак не мог набрать в легкие достаточно воздуха – неровного дыхания хватало только на редкое жалобное поскуливание.
У беременной от пережитого кошмара начались преждевременные роды, весь медицинский персонал «Анимал Фарм» спустился в оперблок, а потому Тони был препоручен заботам миссис Литтл, в углу просторной светлой кухни, оборудованной по последнему слову техники. Правильно было бы назвать это помещение кухней-столовой, а также комнатой отдыха и клубом, потому что именно здесь по вечерам