Калужские берега стр. 191
самый студёный январский вечер, когда у Гали Лавейкиной вот-вот должны были начаться роды, дом очень огорчался про себя, что Саша, Галин муж, куда-то запропастился именно сегодня. Не ходит по приёмному покою из угла в угол, как обычно, не пытается задарить извечными шоколадками и коробками конфет сестёр и нянечек. Галя очень нравилась дому: спокойная, ласковая девушка, она никогда не гоняла понапрасну медперсонал и с тихой, затаённой радостью говорила о предстоящем появлении Лавейкина-младшего.
– Мы с Сашей хотели мальчика, – весело объясняла она своим соседкам по палате. Дом слушал. – Даже имя уже придумали – Никита. И представляете, вчера на УЗИ мне говорят: точно мальчик! Как здорово!
Галю увезли в десять сорок. Только через семь сложных, изматывающих часов врачи смогли устало улыбнуться под масками: Никита негодующим воплем оповестил мир о своём рождении. Измученной Гале показали сына, и она, счастливо кивнув – ни на что другое сил уже не осталось, – заснула. А Саши всё не было, и дом окончательно рассердился на него.
Зато утром он всё понял и даже немного покорил себя за недоверие. Напротив Галиной палаты за ночь расцвёл великолепный розовый куст. На самом деле, конечно, это был шиповник, зябко прячущий свои ветви от пронзительного январского ветра, но изобретательный Саша к каждой веточке ухитрился привязать пурпурную розу. Он трудился полночи, на весь шедевр ушло больше полусотни роз, но зато когда Галины соседки увидели утром это чудо, они, не сговариваясь, помогли ей подняться и подвели к окну:
– Смотри, Галка…
Галя расширившимися глазами смотрела и молча улыбалась. А внизу пламенел на фоне ослепительного снежного поля куст и размахивал руками безумно довольный Саша. Недалеко от него топтался и ворчал охранник:
– Ну нельзя же… Вот, прости господи, непоседы. Посещения с трёх до шести. Э-эх… да что говорить.
Дом прекрасно знал: грозные с виду охранники в чёрных комбинезонах только делают вид, что гоняют с территории роддома посторонних. Во-первых, это просто бесполезно. Новоиспечённые отцы хуже тараканов – пролезут в любую щель. И никакие преграды их не остановят. Один, помнится, нанял в трамвайном парке машину с подъёмной площадкой, что используют для ремонта проводов. Подогнал ночью к стене да и перелез через забор. Попробуй таких останови. А во-вторых, каждый охранник когда-то и сам был в такой ситуации. Понимать должен.
Да и вреда-то никакого. В палаты их всё равно не пустят – там врачи встанут намертво, а под окнами пускай перекрикиваются. Лишь бы не в тихий час.
– Катя! Ка-атя! Я! Тебя! Люблю!
– Ташка! Эгей! Гляди сюда!
Дом посмотрел тоже. Надо же! Этот уже памперсы-чепчики успел купить: вон размахивает! Заботливый. Главное – чтоб не переборщил. И ничего не перепутал. А то конфузов в этих стенах случается миллион… Один вот накупил преогромную кипу памперсов, приволок в роддом, размахивал перед всеми. Врачи – люди, хоть и всякого навидавшиеся, но все жё сердце у них доброе: так никто и не сказал донельзя довольному отцу, что купил он не то. Памперсы те были на годовалого ребёнка, новорождённого целиком завернуть можно. Раза полтора, а то и два. Ну ничего. Разберётся по ходу дела.
Но иногда дом всё-таки ругал счастливых отцов. И снова обижался на палатку. Предприимчивый хозяин, быстренько просчитав выгоду