Калужские берега стр. 59
Просто брала уроки пения. И вот она приходит к нему и говорит, что прежде пела. А он радуется, одобряет. Это дело, говорит, пойдёшь петь и плясать. В варьете.
– Варьете в деревне? – усомнился гость.
– Нет, в городе. Ведь после всего этого они не смогут остаться в имении. Они бегут в город. А крестьянин в городе двоих не прокормит. И она идёт в варьете.
– И изменяет своему крестьянину с местным директором.
– Нет, это уж слишком, – покачал головой Иван Андреевич и грузно опустился на стул. – Вообще это надо показать по-другому. Надо дать две встречи с крестьянином. До и после. Сперва она блистает. Французские наряды, духи, украшения. А в конце кутается в полушубок и дрожит от навалившегося кошмара. А впереди неизвестность.
– Гениально! – похвалил гость и встал. – Дорогой Иван Андреевич, не стану вам мешать, творите. И разрешите откланяться.
Иван Андреевич проводил гостя и, полный сил, вернулся к столу. История полилась на чистый лист, но слова были какие-то не такие. Не о том. Иван Андреевич скомкал страничку и бросил на пол. Нет, не так, не так рисовалась ему эта история. И не рассказ это вовсе и не роман.
«И вообще, ну её к чёрту, эту прозу, – решил Иван Андреевич. – Вернусь-ка я к родным рифмам». Придя к такому выводу, он улыбнулся и, взяв чистый лист, написал:
Попрыгунья стрекоза лето красное пропела.Творческие будни(рассказ)Спросите меня: почему я люблю работать ночью? Спросите-спросите, я вам расскажу…
Сажусь за компьютер, открываю текстовый редактор. Передо мной девственно-чистый лист – замечательное пространство для создания картинки. Сажусь, начинаю стучать по клавишам – и вот я уже в постели.
Шёлковое бельё, спящая женщина. Посапывает. Смотрю на неё. Лёгкий румянец на щеках, подрагивающие во сне ресницы, нежная кожа… мигающий ярлык мейл-агента.
Смотрю на экран. Женщины больше нет, ощущений как не бывало. Мать его за ногу, этот мейл-агент. И отключить нельзя, должны прислать договор, который нужно срочно просмотреть. А договор не шлют, а мейл-агент мигает, зараза. Раздражает невероятно.
Лезу в почту. Чего уж там, надо посмотреть, раз пришло. Видно, что не договор, но вдруг что-то важное. Открываю письмо: «Здравствуйте, дорогой автор. Я поклонник вашей книги про Пупсика. Спасибо вам за неё. Читал и плакал. Но почему вы в конце убили Пупсика? Очень прошу вас пересмотреть концовку. Может, вы напишете продолжение, где Пупсик оживает? Ведь такой хороший персонаж. У меня даже есть несколько идей, как оживить Пупсика. Если вам это интересно, напишите. С уважением, ваш читатель».
Пупсика я действительно убил. Но до того Пупсик с милой улыбкой поубивал два десятка человек, и сопереживать ему после этого можно только потому, что я наделил эту сволочь обаянием. Чёртов Пупсик, книжке много лет, а меня все просят продолжение написать и воскресить эту заразу.
Вежливо пишу, что Пупсик умер. Закрываю почту. Открываю текст.
Что там? Ах да, кровать, женщина… Смотрю на неё. Лёгкий румянец на щеках, подрагивающие во сне ресницы, нежная кожа. Ах, графиня, вы самое большое разочарование последнего года моей жизни. Я добивался вас столько месяцев, и что в результате?
Правда, теперь пойдёт слушок, дойдёт до графа. А граф вспыльчив. Что дальше? Дуэль? Не люблю убивать людей из ревности, особенно если