Книга Паучихи стр. 277
зудящим желанием – встать и врезать Алактиру прямо меж расставленных ног. Но не позволяла цепь.
– Ну-у-у, Алак-джа, что скажешь? Момент триумфа, возмездия… Он стоит всех мучений, а?
Джавад Муаввиз возлежал чуть поодаль на ворохе подушек, головой на коленях Иллиам. Сестра, снова погрузившись в свое кукольное состояние, медленно расчесывала его черные кудри и подавала курительную трубку, когда он повелительно вздергивал указательный палец.
– Да… – наконец проговорил дэв, – достойный дар. Поднимись.
Алактир смотрел прямо на нее. Мэл сердито сощурилась. Это ей? Он? Ей?
– Слу-у-ушайся, – тоном раздраженного учители протянул Джавад, не глядя на нее. – Если не хочешь очередной порки.
Следы от недавней еще ныли на ее бедрах. Знала бы Богиня, как трудно было сдержаться и не… Нет, лучше бы Богине сейчас закрыть глаза или смотреть в другую сторону.
Мэл медленно поднялась, звякая цепью, и презрительно посмотрела на Алактира. Вот они и поменялись местами, будь оно все проклято. Могла ли она вообразить, что такое когда-нибудь произойдет? Нет. Вот уж точно – нет.
Дэв молча похлопал себя по колену. А это что значит? Ей танцевать вокруг него? Петь?
Джавад громко выругался и, зажмурившись, потер виски.
– Очи небесные! – истерично воскликнул он. – Подойди и сядь к нему на колени, глупое создание!
Малврае сжала кулаки, но не сдвинулась с места.
– Подойди! – взревел колдун, резко приподнявшись на локтях. – Пока я сам тебя не…
– Мэл, – перебил его дэв таким спокойным голосом, что волоски на руках встали дыбом. – Я хочу, чтобы ты села ко мне на колени. Ты послушаешься меня, ведь так?
Джавад плюхнулся обратно на подушки, пробормотав: «Ну или так».
Малврае заставила себя разжать кулаки и подошла к дэву. Заставила себя сесть к нему на колени, позволила его руке лечь ей на зад и подтянуть ближе к телу. От Алака пахло миндалем и розовым маслом, и нельзя было сказать, что ей не нравилась эта близость. Скорее нравилась, и оттого было только хуже.
– Скажу тебе так, Алак-джа, друг! – Джавад зевнул, потягиваясь и млея под руками Иллиам. – Ты слишком добр к ней. Богиня создала нечто прекрасное – это безусловно. Но она наделила это прекрасное лишним… как это на примитивном… гордость?
– Нетрудно возгордиться, будучи чем-то… – Дэв запустил пальцы в ее волосы, мягко потянул, пуская по телу волны мурашек. – Кем-то столь прекрасным.
– Горделивость уродует женщин. В моей стране женщина – прекрасный цветок в шелках! Никаких шипов. Шипы портят шелк.
Алактир скосил насмешливый взгляд в его сторону.
– Ты ведь сам говорил, чем строптивее – тем лучше.
– Да? – Джавад открыл один глаз. – Я говорил такое? А… а-а-а! Что ж, я был прав. Во всех случаях.
Эти двое засмеялись, как закадычные друзья. Быстро же подружились снова. Видимо, на волне общей неприязни к женщинам Юдоли. Или приязни?
Алактир смотрел на нее иначе. Не так, как в их первый поцелуй, не так, как в их первое соитие. Задумчиво, тягуче и тяжелее. Наслаждался властью? Или просто хорошо умел…
Он поцеловал ее, и Малврае тут же забыла, о чем думала мгновение назад. О власти? О томности? Она сама прильнула к груди дэва, обнимая за шею. Подставляя губы его губам, раскрывая рот навстречу его языку. Когда она тихонько застонала, Алак отстранился и произнес