Книга Паучихи стр. 279
как обмякает под хищником обреченная дичь.
– Ты будешь подчиняться… – рычаще прошептал ей дэв, и Малврае затопило сиянием золота из его страшных глаз.
…Она лежала на ковре, ловя ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, рядом, сгорбившись, сидел дэв. Джавад стоял над ними, покуривая трубку.
– С возвращением, мой темный брат. – Глаза колдуна удовлетворенно сощурились в клубах дыма. – В следующий раз мы сделаем это вместе.
– Мне жаль… мне очень…
Клетка Иллиам все еще пустовала. Стражники в бесстрастных масках стояли на своем посту. Алактир сидел на коленях у ее решетки и без остановки повторял: «Мне жаль». Это был Алактир. Теперь это точно был он, а не золотоглазый вершитель правосудия.
На ее теле еще горели следы от рук другого Алактира. Синяк на плече от пальцев. На шее сзади должны быть метки от укусов и грубых поцелуев. Внутренние мышцы бедер поднывали от неудобной позы, в которой ее бывший раб приходовал ее. Жестко и безжалостно, словно бы его мужское орудие было мечом, которым он карал врага своей веры. Смешанные чувства. Она уже сталкивалась с этим проявлением гнева Пастыря, она уже испытывала на себе его силу, и, стоит признаться самой себе, ей нравилось играть с огнем. Потому она не могла точно сказать, что ей не понравилось. И в то же время не могла точно сказать, что не желала убить его. И что пострадало сильнее – ее тело или гордость, – она тоже не знала.
Это был спектакль. Всего лишь представление, призванное искусить искусителя. И у них получилось. Джавад увлекся и поверил. Они были так убедительны, что, похоже, в какой-то момент перестали играть. Или игра стала слишком серьезной. Сколько Алак копил на нее злость? Не удивительно, что в итоге злость нашла выход. Что она чувствует? Должна ли что-то чувствовать? Должна ли ненавидеть его? Если должна, то почему не ненавидит?
Судя по тому, каким тихим становился голос дэва с каждым повторенным «прости, прошу» и «мне так жаль», он принимал ее молчание за приговор. Мэл с радостью бы ответила что-то, лишь бы он прекратил, но слова не шли, не собирались в осмысленные фразы. Будто колдун отнял у нее магию, а Алактир – дар речи.
– О-о-о, ну хватит ныть! – А вот и магокрад. Мэл не услышала его шагов по лестнице, словно бы он просто слетел с потолка, подобно нетопырю с купола пещеры. Судя по тому, как подскочил с колен Алак, он тоже не сразу заметил рамашадца. – «Это не я! Я бы так не сделал! Это все он! Джавад-джа меня заставил! Джавад-джа меня извратил!» – Колдун вышел на свет и поклонился. – Джавад-джа