Книга Паучихи стр. 280
здесь, мой принц, чтобы выслушать ваши обвинения.
– Уйди, Джав. Просто уйди сейчас…
– И так с ним всегда. – Колдун понимающе улыбнулся Мэл. – Эти святоши… чуть шаг в сторону от благочестия, и все! Трагедия! Лучше броситься на меч, чем признать, что ты чуточку чудовище.
– Мне нечего признавать! – прорычал Алак, резко шагнув к колдуну. Стража у лестницы взялась за клинки и тоже сделала шаг вперед, но Джавад остановил их взмахом руки. – Это ты!.. Ты сделал меня таким!
– Я? Я преподнес тебе изысканнейшие развлечения, какие только знает мир. Я помог тебе и твоим мутантикам за столь малую цену, что узнай о нашей милой сделке в Рамашаде, меня бы засмеяли даже собаки. Что, в сущности, такого ужасного я тебе сделал?
Алактир сжал кулаки. Золото в его глазах искрило так, что разгоняло полумрак темницы.
– Ты заставлял меня играть в эти мерзкие игры! Ты заставлял меня быть не тем, кто я есть!
– Правда? – Джавад с любопытством наклонил голову. – Или же я все-таки раскрыл тебя? Твою истинную… как это, м?.. сущность? Да, сущность! Гнев Пастыря! Молот бога! Карающая длань! А теперь и пресвятой насильник…
– Я не насильник! – взревел Алак так громко, что Мэл вздрогнула.
– Да? Скажи это ей.
Колдун ядовито засмеялся, видя, как безвольно опадают плечи дэва, как он разжимает кулаки, отворачивается, избегая смотреть на нее, на колдуна, даже на стражу.
– Что ты рассказывал своей хозяйке о том, как мы провели тот славный год? Что я пытал тебя? Мучил, истязал, вставлял иглы под ногти? Ну что ж, – Джавад со смущенной улыбкой пригладил рукой свои кудри, – надо признать, бывало всякое. Я ведь дрессировал тебя, в конце концов. Я сделал из тебя нечто прекрасное, Алак-джа! Ты был моим автоматоном кары и гнева, моим гладиатором и карателем… Но будем честны перед девушкой – во все остальное время мы развлекались, как пади! Табак, вина, дурманы, женщины…
Колдун исподлобья глянул на Малврае, довольно улыбаясь.
– Знаешь, что самое забавное, прелесть? Печать молчания запрещала говорить ему лишь о моих целях.
Мэл похолодела, вспомнив недавний разговор среди песков:
«– Что он делал с тобой весь год?
– Я не хотел бы об этом говорить, если ты не против…»
Так вот почему он не хотел рассказывать… Похоже, он стыдился не только того, что с ним делал Джавад, но и того, что делал он сам.
– Достаточно, Джав. – Алактир уткнулся лбом в решетку. – Если ты хотел раздавить меня, то у тебя получилось.
Рамашадец презрительно скривил губы.
– О-о-о, опять ты начал… как его… самобичевание! Смертельно скучно! Требую запретить законом! Прошлый раз за эту отвратительную глупость я продал тебя альвам. Хочешь повторения?! – Джавад сгорбился, угрожающе нависая над Алаком, но потом вдруг расслабился и заботливо похлопал его по плечу. – Ла-а-адно, выплакайся, святой злодей. Может, станет легче. Но не забудь! Завтра у нас пир на две персоны! Главное блюдо – две серокожие самочки в собственном соку.
Колдун напоследок окинул Мэл насмешливым взглядом и ушел. Алак медленно упал на колени, так и не решаясь поднять головы. Они сидели в молчании, пока шаги Джавада не стихли.
– Я не хотел этого. Видит Пастырь, я не хотел. Ни тогда, ни сейчас… Прости… Моя сущность… Этот гнев… Я ведь мутант,