Кот в мешке, или Анатомия одной измены стр. 16
я нарисовала носорога. Правда, похож?
— Очень похож, — сказала я. — Но, Лиз, в следующий раз, когда ты будешь рисовать папу, нарисуй его с нами. Со всеми нами. И без тёти Алины.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что мы — семья, — сказала я. — И мы — лучшие.
Я поцеловала её в макушку и пошла на кухню. Я открыла холодильник, достала продукты и начала готовить ужин. И пока я резала овощи, я думала о том, что завтра я всё узнаю.
Завтра я скажу ему всё.
А сегодня я просто буду ждать.
И я ждала. Всю ночь. До полуночи. С курицей, которая уже остыла. С чаем, который стал горьким.
— Антон, — прошептала я, — я так тебя люблю.
Я верила, что всё наладится. Верила, что мы справимся. Верила, что это просто один из этапов нашей любви.
Но одна вещь не давала мне покоя: шарф, который лежал у меня в кармане, пахнущий цветами. Я вытащила его и понюхала.
И на секунду мне показалось, что я чувствую запах его измены.
А потом я увидела в шарфе этикетку. Я перевернула её и прочитала: «Сделано в Китае. 100 % полиэстер. Стирать при 30 градусах».
Шарф был из Китая. Дешёвый. Из полиэстера.
— Боже, — сказала я вслух. — Я готова разрушить семью из-за дешёвого шарфа из Китая. Я готова развестись из-за полиэстера.
Я засмеялась. Громко. Истерически. Так, что проснулся Миша и начал плакать.
Я пошла успокаивать его, держа в руках шарф, который пах духами.
— Кира, — сказала я себе, — ты дура. Ты — дура. Ты просто ревнуешь. Ты устала. Ты хочешь любви. И это нормально.
Но завтра я всё выясню.
Глава 4. 27 звонков, или Как я похоронила мужа заживо
День начался с того, что Антон поцеловал меня в лоб и сказал:
— Кирюш, сегодня сложный случай. Попугай ара с опухолью. Операция часов на пять. Я буду без связи, в операционной экранирование. Если не отвечу — не обижайся.
— Какой попугай? — спросила я сонно.
— Ара. Красный. Огромный. Ему нужна срочная операция.
— А где носорог? — не удержалась я.
— Носорог уже здоров, — улыбнулся Антон. — Спасибо, что спросила.
Он ушёл. Я осталась одна с тремя детьми и чувством, что меня снова бросили. Я смотрела, как закрывается дверь, и думала: "Пять часов. Пять часов без связи. Пять часов — это триста минут. Или восемнадцать тысяч секунд. Или..."
Я посчитала в уме и сбилась. Математика — это не мой конёк. Мой конёк — это воображение. И вот оно-то работало на полную мощность.
"Экранирование, — думала я. — Связи нет. Ага. А если он просто хочет побыть с ней наедине? Если они договорились, что он скажет про "связь" и "экранирование", чтобы я не звонила, а сами будут..."
Я представила картинку: Антон и Алина в подсобке. Он в белом халате, она в белом халате. Они стоят близко-близко. Он держит её за руку. Она смотрит на него с обожанием.
— Они держатся за руки, — прошептала я в подушку. — Как на рисунке Лизы.
Я села на кровати и решила действовать. Я не буду сидеть сложа руки. Я буду звонить. Буду писать. Буду требовать ответа. Даже если у них там экранирование, они же могут выйти на минуту? Могут. Я знаю, что