Летняя королева стр. 161
и мое заодно? Тебя волнует, что ты сделала из Франции объект для насмешек?
Алиенора прикрыла веки, отказываясь отвечать. Все равно бесполезно.
Людовик шумно выдохнул:
– Мне нужно сохранить наш союз. Как я поведу армию, если ты в Антиохии замышляешь восстание против меня и сеешь смуту? Ты поедешь к Гробу Господню и обелишь свое имя. Не сомневайся, в Антиохию ты никогда не вернешься. Слышишь? Никогда!
Французская армия после воссоединения продолжала двигаться к Иерусалиму. Теперь путь пролегал через христианские государства, и путешествовать стало легче, но приближавшееся лето уже давало о себе знать жарой, а весеннее время безвозвратно ушло. Людовик по пути останавливался и молился в святых местах, пока они преодолевали две сотни миль между Антиохией и Иерусалимом. Из Антиохии пока не поступало известий, но молчание обжигало, как беспощадное летнее солнце, и Людовик постоянно оглядывался через плечо.
Королева путешествовала в паланкине, закрытом со всех сторон. Это устраивало Людовика – теперь она была рядом, но глаза не мозолила. Алиенора тоже не жаловалась, поскольку это отвечало ее настроению. Не нужно было ни с кем общаться, если не считать устройства на ночлег, когда ей требовались ширмы для омовения. Она могла побыть наедине со своими мыслями, пока ее тело восстанавливало силы. Людовик больше к ней не приближался после той ночи. Она понимала, что за ней неусыпно следят на тот случай, если она попытается повернуть обратно в Антиохию, но с каждой пройденной милей шансы на побег уменьшались.
На седьмой день пути Алиенора проснулась среди ночи. Что-то было не так. Ей приснился младенец с золотым пушком на головке, лежащей у ее груди. Она глянула в его крошечное личико, и в ту же секунду оно начало меняться: розовые щечки стали пепельно-серыми, яркие глазки потускнели. Ребенок безжизненно обмяк у нее на руках, а когда она прижала его к себе, обратился в прах. Алиенора села в постели и, задыхаясь, пощупала живот. Он был тяжелым и твердым как камень. Мягкие ручки и ножки, упиравшиеся в стенку утробы, больше не прощупывались. Она попыталась снова заснуть, но в конце концов оставила эту мысль и пошла к затухающему костру, у которого просидела до рассвета.
Людовик пожелал посетить святые места Ливана, включая то, где святому Петру вручили ключи от Царствия Небесного. Земля, известная как «долина ключей», здесь была свежей и зеленой. Наступил небольшой отдых от испепеляющей жары. Алиенора пыталась впустить чувство покоя в душу ради себя самой и ребенка. Людовик пребывал в прекрасном расположении духа, впрочем иначе и быть не могло, он ведь путешествовал как королевская особа, ему лишь нужно было с важностью выступать и казаться милостивым. Она издалека наблюдала за мужем: тот широко улыбался всем подряд, даже Тьерри де Галерану, которого, видимо, успел уже простить. Для него все было прекрасно в этом мире. Он перехитрил Раймунда Антиохийского и засадил Алиенору в зашторенный паланкин, где ей самое место. Там она не причинит никому вреда.
Внезапно королева почувствовала себя плохо. Подпрыгивающий паланкин напоминал ей лодку в море во время шторма, а кроме того, живот сковала боль. Началось все с пустякового недомогания, как при месячных, но постепенно боль усиливалась и вскоре уже напоминала родовые схватки.
– Нет, – охнула она. – Слишком рано!