Летняя королева стр. 81
поэтому оделась с особой тщательностью: расшитое геральдическими лилиями платье, сложная прическа из сплетенных кос, корона, украшенная жемчугом и горным хрусталем.
Когда камердинер объявил о прибытии Людовика, сердце Алиеноры громко застучало. Ей отчаянно хотелось увидеть мужа – его высокую атлетическую фигуру и чудесные волосы с серебристым отливом. Она представляла, как бросится к нему в объятия, осыплет поцелуями. Быть может, им удастся начать сначала; притвориться, что они впервые встретились как мужчина и женщина, а не как юноша и девушка. Она покинула комнату с придворными дамами и прошествовала в большой зал, чтобы поприветствовать вернувшегося домой мужа.
Людовик вошел вместе с вассалами в зал под помпезное звучание труб. Алиенора поискала его взглядом, но нигде не заметила ни блестящих светлых волос, ни переливчатого золотистого шелка – никаких признаков, что он тут. Там, где она ожидала его увидеть, стоял лишь оборванный, грязный монах с поникшими плечами. В первую секунду она даже подумала, что это один из помощников Бернара Клервоского, но потом монах поднял голову, взглянул на нее, и она с изумлением поняла, что перед ней ее собственный муж. Боже, боже, что с ним случилось? Он превратился в старика! Собравшись с силами, она присела перед ним, склонив голову. Людовик, шаркая, подошел к ней, поднял и поцеловал в губы. Алиеноре показалось, будто к ней прикоснулась смерть. Липкие руки, зловонное дыхание – от омерзения ее чуть не вырвало. От него несло потом и болезнью. На голове блестела монашеская тонзура, а вокруг выбритой макушки волосы слиплись от грязи, былая серебристость исчезла. Коротко состриженные, они больше не казались светлыми, а скорее седыми.
Алиенора сознавала, что на них смотрят все придворные и слуги. Поймав взгляд Робера де Дрё, который едва заметно покачал головой, она пришла в себя и дотронулась до рукава Людовика. Ей даже удалось не поморщиться, когда на ее руку перепрыгнула блоха.
– Сир, – произнесла королева, – я вижу, вы устали. Не хотите ли пройти в свои покои и позволить мне поухаживать за вами?
Людовик помедлил с ответом, но потом разрешил увести себя из зала. Добравшись на заплетающихся ногах до своей комнаты в Большой башне, он посмотрел на разложенное угощение, и у него дернулся кадык. Едва взглянув на ванну и дымящиеся котлы с горячей водой, он покачал головой.
– Если я поем, то меня вырвет, – сказал он, – а в каком состоянии пребывает мое тело, не имеет значения.
– Это не так! Ты должен поесть после дороги и вымыться для легкости и покоя.
– Ничего я не должен. – Людовик опустился на стул и закрыл лицо руками.
Алиенора встала на колени, чтобы снять с него сапоги, и отпрянула, почувствовав зловоние от его ног. Омерзительно до невероятности: грязь между пальцами, слезающая кожа. Отросшие ногти с черной каймой. Ее снова чуть не вывернуло. Краем глаза она заметила, что Рауль де Вермандуа и Робер де Дрё переглянулись.
– Принесите мне миску с теплой розовой водой и полотенце, – строго приказала она оторопевшей горничной.
– Я уже сказал, что не нуждаюсь ни в каких услугах! – натянуто бросил Людовик.
– Но это священная обязанность – омыть ноги странника, – возразила Алиенора. – Неужели ты предпочтешь, чтобы я отказалась от этого долга?
Он устало махнул рукой, сдаваясь. Когда горничная принесла