Люби и властвуй стр. 59
по десять «шмелей» за одно утро… И ладно бы некому было посмеяться. Но ведь Эгин был уверен в том, что не одна пара глаз из Опоры Единства следит сейчас за ним. С каких это пор офицерам Свода нужно останавливаться для того, чтобы обдумать положение? Кобылы, и те останавливаются посреди Портовой площади только затем, чтобы справить малую нужду, а думают походя.
Эгин взял сарнод, но пакет не спрятал. Он вскроет его на ходу. Хватит смешить бдительных коллег ― один, кажется, вон тот хлыщ с кружевным воротником, а другой ― судя по всему, вон тот умник возле скобяной лавки. Делают вид, что считают птичек в небесах. Он вскроет его походя, как это, не исключено, сделала бы кобыла.
Печати оказались хлипкими. Первый слой промасленной бумаги был снят, но под ним, словно издевательство, оказался другой, из очень тонкой бумаги. А под ним коробочка ― обычная, обитая ситцем. Дешевая. В таких посылают… Ну уж не официальные бумаги, это точно! Несколько более нервно, чем хотелось бы ему самому, Эгин вскрыл коробочку, что не составило большого труда. Не в силах унять волнение, он распахнул ее, едва не столкнувшись лоб в лоб со слепым у самого входа в порт.
Некий неназвавшийся гиазир или некая госпожа посылали ему дорогую вещицу, а точнее, пару весьма дорогих вещиц, ценой в конюшню из пяти голов. Эгину не составило труда вспомнить, где и при каких обстоятельствах он уже видел эти драгоценности. То были серьги. Пара огромных, массивных серег в форме клешней какого-то гада. Не то рака, не то краба, не то скорпиона. Сколь уродливы, столь страшны и массивны.
То были серьги Овель. Нет, Эгин не спутал бы их ни с какими другими. Во-первых, потому, что никогда более странного и уродливого украшения не видел ни на одной из своих соотечественниц. Даже мятущиеся в угаре изменчивой моды куртизанки не станут отягощать уши такой чудовищной вещью. А во-вторых, потому, что ночь, проведенную с Овель, он помнил почти до секунды. Он целовал те сладкие ушки, изящные мочки которых отвисали под тяжестью золота и огромных, брошенных звездной россыпью сапфиров. И эта вот самая клешня колола ему щеку…
Эгин захлопнул коробочку и, скорчив самую недовольную, самую скучную мину из тех, на какие был способен, с нарочитой небрежностью бросил распотрошенный сверток в сарнод. Он разберется с ним на досуге. Первым делом он пойдет в рассылочную, где «шмели» кормятся и получают жалованье. Затем он найдет этого мальчика ― он помнит его в лицо. Если нужно ― воспользуется жетоном. Внешней Секирой. Он
узнает, кто послал ему серьги. Он узнает, кто заплатил «шмелю». Он узнает, кто…
Но что-то подсказывало ему, что это была не Овель.
И, не оборачиваясь, Эгин вошел в порт ― вон он, «Голубой Лосось» с претенциозным именем «Зерцало Огня». Как бы ни хотелось ему прямо сейчас отправиться в рассылочную, а придется заняться матросиками.
Сегодня под колонной с «Голубым Лососем» на вершине стояли всего лишь три корабля ― «Вергрин», «Сумеречный Призрак» и «Зерцало Огня».
Эгину было совсем необязательно по долгу своей службы это знать, и все-таки он знал из обрывков случайно подслушанных позавчера разговоров между матросами «Зерцала Огня», что «Звезда Глубин»