Меч полководца стр. 48
— Здравствуйте, Отец, — сказал он. — Я — Три-фоныч. Привез литературу, немного оружия.
— Это хорошо, — неопределенно протянул Отец. Он ждал приезда Трифоныча и думал, что из Москвы пришлют опытного борца, а увидел зеленого новичка. Понимает ли юноша, какая тут предстоит работа? Указывая глазами на студенческую тужурку, старый ткач проворчал: — Неосторожно. У нас не столица, все здешние студенты наперечет. Вас сразу приметят.
— A y меня больше нечего надеть, — признался гость.
— Пиджак вам добудем, сапоги, картуз. Это можно, — сказал Отец. — Да вы надолго ли к нам?
Он спрашивал, как спрашивают случайно заехавшего гостя.
— Насовсем! — сказал Трифоныч.
— Вы не обижайтесь, — строго продолжал Отец. — У нас молодые интеллигенты подолгу не уживаются. Наши ткачи народ малограмотный. Вам известно, к примеру, что значит «поликан»?
— Нет.
— Вот вы «поликан». И я тоже. Потому что политикой занимаемся. Некоторые еще и «поликарпами» зовут.
— А пусть называют, как получается, — ответил студент. — Тут скоро такие дела пойдут, что все этому слову научатся…
Ответ Афанасьеву пришелся по душе. «Видно, не прост. Совсем молодой, а имя себе придумал стариковское», — думал Афанасьев.
Под партийной кличкой Трифоныч в Иваново-Вознесенск приехал Михаил Фрунзе. Но настоящего его имени в те годы почти никто из иванововознесенцев не знал.
Здесь — Трифоныч. А в Петербурге, в Политехническом институте, по-прежнему числится и даже появляется два раза в год, чтобы сдать экзамены, студент Михаил Фрунзе. Отличная конспирация! Ну кто может догадаться, что это один и тот же человек!
Уважая правила конспирации, будем и мы в этой книге называть того, кто приехал в Иваново-Вознесенск, Трифонычем. А имя Михаила Фрунзе пусть на время исчезнет со страниц.
В старом пиджаке с чужого плеча, в картузе с лаковым козырьком Трифоныч походил на фабричного парня. Беспрепятственно пропускали его стражи фабричных ворот. Как свой бывал он в тесных рабочих казармах. Жилья постоянного у Трифоныча не было. Зато и в Рылихе и в Ямах встречали его как
желанного гостя в любом доме.
Близился день, назначенный партийным комитетом для всеобщей стачки иваново-вознесеиских ткачей. 9 мая 1905 года в лесу собрались представители всех фабрик. Решили: 12 мая останавливаем фабрики!
В этот день Трифоныч привычно поднялся по гудку.
По кривым улочкам, как и каждое утро, стекался к фабрикам народ. Трифоныч пошел со всеми, присматриваясь к радостным, возбужденным лицам, прислушиваясь к разговорам.
У ворот самой большой в городе фабрики Бакулина охранники покрикивали: «Проходи! Проходи!»
Трифоныч прошел вместе со всеми. Застучали, загрохотали было станки, но, перекрывая шум станков, раздался призыв:
— Кончай работу!
И сразу все смолкло, стихло. Будто только и ждали этого сигнала. Из красных кирпичных корпусов выбегали во двор рабочие. У фабричных ворот появились двое полицейских, они пытались закрыть, запереть ворота, но толпа ткачей смела их и двинулась по улице, к центру города. В толпу вливались рабочие с других фабрик. Разрастаясь и набираясь сил, лавина забастовщиков двигалась по городу, заполняла главную площадь.
Трифоныч, взбудораженный, счастливый, пробирался через толпу к столу, вытащенному на середину площади и ставшему трибуной. Там уже был Отец. С трибуны читали список требований хозяевам фабрик. И каждое требование площадь подтверждала криками одобрения.
Восьмичасовой рабочий день… Правильно!
Отмена ночных работ… Правильно!
Долой все штрафы… Верно! Долой!
Повысить заработки… Правильно!
— Все фабрики