Меч полководца стр. 76
река Белая…
В штаб 25-й дивизии Фрунзе приехал 6 июня. Штаб стоял в деревушке Авдон, неподалеку от Красного Яра.
Чапаев доложил обстановку. Как всегда, без бумажки, на память, называл деревушки, дороги, число бойцов в каждом полку…
— Как понимаете свою задачу? — спросил Фрунзе.
— Форсировать Белую лучше всего у Красного Яра. Река после весеннего разлива еще в свои берега не вошла. Ширина у нее метров полтораста-двести. Нам удалось захватить небольшой пятачок на том берегу. Переправочных средств никаких не было. Решили было использовать подручные. Да, спасибо, выручили наши кавалеристы. Захватили на реке два парохода. Значит, на пароходах и переправимся…
— Задачу свою понимаете правильно, — одобрил Фрунзе. — Какие новые данные есть у разведки?
— Да, полагаем, что белых тут, на Уфимском направлении, против нас тысяч сорок. Орудий у них полтораста, пулеметов не меньше как семьсот…
Чапаев докладывал не без хвастовства. А почему бы ему и не похвастать перед командармом? У кого еще такая разведка, как в 25-й стрелковой! И кто еще может преподнести командарму вот такую занятную штуку:
— А еще перехватили наши разведчики распоряжение Колчака: в случае, если белым удастся взять в плен командующего красных бывшего полковника генерального штаба Михайлова, по нынешнему прозвищу Фрунзе, то означенного Михайлова, изменившего присяге, данной царю, надлежит немедленно препроводить к самому Колчаку…
— Скажи-ка, — покрутил головой Фрунзе. — Это, значит, я, по их мнению, полковник генерального штаба? Лестно! Очень лестно!
К вечеру в штабе дивизии собрались командиры бригад и полков. Все до самой мелочи было обсуждено и взвешено на этом совещании.
— Начдив будет лично руководить переправой, — сказал Фрунзе. — Командовать полками за рекой назначен комбриг Иван Кутяков.
Ночью Фрунзе, Чапаев и Кутяков поехали на берег Белой. Дул холодный ветер, он гнал по темной воде светящуюся зыбь. Грозной тенью навис над рекой противоположный берег.
— На редкость удобная позиция у белых, — размышлял Фрунзе. — А у нас? Вся надежда — на неожиданность удара. Операция рискованная,
но единственно возможная… Уфа — ключ ко всей Сибири…
Чапаев и Кутяков молча стояли рядом. Оба понимали — тем, кто первым высадится на том берегу, предстоит на рассвете вступить в неравный бой и стоять насмерть, чтобы смогли переправиться другие полки. Но ни Чапаев, ни Кутяков еще не знали об одном важном решении, которое принял в эту ночь Фрунзе. А решение складывалось очень последовательно. Сначала Фрунзе взял на себя командование Туркестанской армией, потому что она вышла на решающее направление. Затем отправился в 25-ю дивизию, потому что она была острием армии. Теперь он считал, что ему непременно надо самому быть на том берегу, на решающем участке битвы за Уфу, в самом кончике нацеленного на белых острия.
В ночь на 8 июня началась переправа через реку.
А когда стало светать, артиллерия красных открыла огонь по проволочным заграждениям, по окопам белых.
Фрунзе, верхом на копе, следил в бинокль, как на том берегу вспыхивают разрывы снарядов. Но вот смолкли пушки. Цепочки красных бойцов поднялись, пошли в штыковую атаку. Белые бросили свои окопы, начали отходить к лесу.
Меж тем над переправой появились вражеские аэропланы. Свесившись за борт, белые летчики швыряли бомбы, стремясь попасть в пароходы. Реку заволокло густым дымом. Красным удалось переправить под его завесой пароходы с четырьмя