Меч полководца стр. 77
броневиками на палубах, но броневики, съехав на рыхлый песчаный берег, опрокинулись вверх колесами.
— Эх! — махнул рукой стоявший рядом с Фрунзе Чапаев. — Подвели нас броневики. Белые сейчас придут в себя, двинут в атаку.
Фрунзе взглянул на часы: шесть утра. Пора и Кутикову и ему переправляться на тот берег.
Чапаев остался на переправе, а Фрунзе и Кутяков, ведя в поводу коней, поднялись на пароход, и вскоре Чапаев увидел обоих скачущими вдоль того берега в сопровождении ординарцев.
…Иваново-Вознесенский полк уже много раз пытался пойти в атаку, но свинцовый дождь прижимал бойцов к земле. Кончились патроны.
А белые пошли в контратаку. За цепью солдат шагали офицеры, они пристреливали каждого, кто отставал от цепи.
— Утопить красных! Сбросить в реку!
Командир и комиссар рабочего полка поднялись во весь рост:
— Ни шагу назад! Принять в штыки!
Но дрогнул рабочий полк. Иванововознесенцы начали отходить к реке.
Вдруг им навстречу из-за косогора вырвались всадники. На полном скаку спрыгнул один из них с коня, выхватил у кого-то из отступавших бойцов винтовку:
— За мной! В атаку!
Бойцы узнали командарма и со штыками наперевес повернули на белых. Впереди, чуть прихрамывая, бежал с винтовкой командарм.
Белые остановились, начали пятиться.
Кутяков видел, как Фрунзе с одним лишь батальоном продолжал преследовать врага. Цепь бойцов скрылась за гребнем холма. Оттуда доносились крики «ура!», беспорядочные выстрелы.
Из-за гребня показался всадник. Кутяков по посадке издали определил: Фрунзе. А командарм подскакал веселый, разгоряченный, за плечами — две винтовки.
— Видал трофеи? — спросил он Кутикова. — Сам взял! — И тут же принялся торопить комбрига. — Почему не развиваете наступление?
— Подтягиваем резервы, — сурово отвечал Кутяков. Не хотелось ему показывать, как он тут переволновался за командарма. — Это надо же! С одним батальоном в штыки против целого полка!
Конечно, понимал комбриг, что не зря Фрунзе рисковал собой, не зря сам повел бойцов в штыковую атаку. Весь бой за Уфу переломился в тот миг, и повернулась военная удача к красным.
Фрунзе поспешил к переправе. Надо было торопить артиллерию скорее перебираться на правый берег, чтобы гнать отступавшего врага, не давая передышки.
Над переправой по-прежнему вились аэропланы белых.
Два аэроплана скользнули на бреющем полете навстречу командарму, скакавшему к реке в сопровождении ординарцев. Пудовая бомба ударилась о землю за спиной Фрунзе. Коня разорвало на куски, командарма взрывом отбросило в сторону.
Фрунзе, шатаясь, поднялся на ноги. Ему подвели другого коня. Подоспевшшг Чапаев не хуже доктора поставил диагноз: рана пустяковая, зато контузия сильная. Он с трудом уговорил командарма отправиться в Красный Яр. Фрунзе в полубеспамятстве уверял, что ему надо быть здесь, надо оставаться в строю.
Еще сутки длился бой за Уфу. 9 июня, к исходу дня, полки 25-й стрелковой дивизии вошли в город. За Уфимскую операцию многие бойцы и командиры были награждены орденом Красного Знамени. Первый орден революции был вручен и Михаилу Васильевичу Фрунзе.
ДОРОГА В ТУРКЕСТАНДве дороги открылись перед Красной Армией после победы над Колчаком. Одна — в Сибирь. Другая — в Туркестан. Был создан новый фронт — Туркестанский. Командующим фронтом назначили Михаила Васильевича Фрунзе.
Фрунзе вызвали в Москву, к Ленину. Владимир Ильич сказал ему, что теперь перед Туркестанским фронтом стоит новая задача — очистить Советский Туркестан от контрреволюционных
банд, за