Московский апокалипсис стр. 87
его своей ладонью.
— Молчи, ничего не говори! Может быть, нас завтра разлучат навсегда. Или через минуту сюда ворвутся Морис с жандармами. Я хочу лишь, чтобы ты знал: я люблю тебя и буду любить всегда. Это уже по гроб. Прости — мне понадобился апокалипсис, чтобы понять это. А теперь я готова на всё: лгать, хитрить, рисковать и честью, и жизнью. Если это нужно для того, чтобы мы снова оказались вместе. Вот. Я сказала это. Сбивчиво и, быть может, чересчур пафосно, зато искренне. Теперь мне ничего не страшно — ты услышал. Будь, что будет!
— Будь, что будет!
За дверью послышался шорох, и они замолчали. Сидели так минут пять, любовались друг другом. Потом Ольга осторожно выглянула в коридор — никого.
— Морис шпионит и за тобой?
— За всеми, кроме своего хозяина. Но я вне подозрений, поскольку никогда не покидаю дома и никого не принимаю.
— А князь Шехонский? Он чем занимается при полковнике?
— Достоверно не знаю. Возможно, даёт какие-то политические советы, или предлагает своё знакомство. Французская разведка пытается проникнуть в петербургский высший свет, и тут связи мужа могут быть им полезны.
— Очень вероятно!
— Шехонский с Полестелем вместе уезжают поутру на службу в Кремль. И возвращаются тоже всегда вместе. Ещё подолгу беседуют о чём-то в курительной комнате, но я туда не допущена.
— А кто вам готовит?
— Морис. Есть его стряпню можно, но она однообразна и всем уже надоела. А что?
— Мы пришлём вам кухарку.
— Только не надо молодую! Полестель обязательно принудит её к непотребству. Он такой: даже меня недавно ущипнул… за одно место. И вообще волочится бессовестно. Супруг, конечно, делает вид, что ничего не замечает. Он очень заискивает перед графом.
— Так и быть, мы пришлём Степаниду.
— Кто это?
— Мещанская вдова. Её муж воевал в нашем отряде. Несколько дней назад его убили.
— Бедная женщина… Сколько ей лет?
— За сорок. Она не глупая и очень порядочная — будет тебе помощницей. У вас, помнится, оставался кухонный мужик?
— Он убежал. Печи топит Гаврила, но он неряха и ужасный лентяй. Давеча мы из-за него едва не угорели.
— Значит, и кухонного мужика пришлём. А ты пожалуйся прямо сегодня за ужином, что не можешь уже выносить отсутствие прислуги.
— Их станут проверять.
— Я знаю. Саловаров выдаст себя за мужа Степаниды, и жильцы с Поварской это подтвердят.
— Ты же сказал, что она вдова!
— Для пользы дела станет на время замужней.
— Как у вас всё интересно, у шпионов… — ехидно сказала Ольга. — Не предложишь ли ты и мне лечь для той же пользы в постель к графу?
Но Ахлестышев шутки не принял.
— Мы подселим к тебе в дом наших. Когда французы начнут сбирать чемоданы — сделаем нападение. Захватим всех вместе с бумагами.
— Кстати о бумагах! Вспомнила! Гаврила по поручению этого страшного Мориса каждый вечер при растопке сжигает пачку каких-то депеш.
— Это, скорее всего, брульоны. Очень интересно. Если печи станет топить Саловаров… И ему удастся подменить бумаги… Очень интересно! А кабинет Полестеля? Ведь самое важное там.
— Туда кроме Мориса никто не входит, даже Шехонский. Строжайше запрещено.
— Как лучше нам подослать прислугу? И примет ли её граф?
— Этот вопрос решит Морис, Полестеля такие мелочи не интересуют. Но вопрос прислуги