Нежная королева [= Хельви — королева Монсальвата] стр. 451
в стороне.
— Боже мой! — простонал д’Орсини. — И все на нас?
— А чего ты хотел? — усмехнулась королева. — Послать папу, — передразнила она, — это все равно что послать полмира, а перед второй половиной оказаться голым и безоружным. Поэтому я и говорила вам: подумайте.
— Черт возьми! — взвыл Босуорт. — Но ведь Беот сумел показать папе на дверь. И ничего. Все живы. — он обернулся к Харвею. — Скажите, ваше высочество?
— Нда-а, — протянул Деми. — Живы, но беотийцы — не гранарцы. Их ничего не интересует, кроме пива и денег. Но даже там, — он поднял палец, — Дагмару пришлось в крови утопить несколько восстаний сторонников папы.
— От нашей мудрости и силы зависит очень многое. — сказала королева. — Мы должны быть готовы к войне. Но это не значит, что мы начнем войну. — по-детски хитрая улыбка зажглась у нее на губах. — Вы делайте свое дело, а я напишу папе. Будем тянуть время. Надо сохранить за собой Фомарион в качестве союзника.
Ее сподвижники молчали, прекрасно понимая, какой опасности подвергается сейчас Гранар и они сами.
— Хорошо, — королева встала, — мы договорились о том, кто чем займется, и я больше не задерживаю вас. Подумайте все еще раз. — она обернулась к отцу Роберу и склонила перед ним голову. — Ваше высокопреподобие, готовы ли выслушать мою исповедь?
Епископ вздрогнул, около десяти лет Хельаи не удостаивала его этой чести. Грустная улыбка тронула губы старика.
— Ваше Величество полагает, что после Совета, на котором вы отвергли мои увещевания, я для вас лучший исповедник?
— Я слышала, ни один священник не в праве отказать даже самому последнему убийце в таинстве исповеди. — заявила она. — Мне надо поговорить с вами. Идемте в мою молельню.
Епископ Сальвский встал.
— Жаль, что вы редко посещаете ее, мадам.
— Вы ошибаетесь. — холодно бросила королева и полная сознания собственного достоинства выплыла из зала.
Отец Робер последовал за ней.
Д’Орсини подошел к консорту.
— Опять неприятности. — со вздохом сказа он. — И опять воевать. Как вовремя! У меня вот-вот жена рожает.
— У меня тоже. — напомнил ему Харвей.
Глава 7Консорт покинул первый этаж дворца с его пышными залами и поднялся в жилые покои, где надеялся дождаться Хельви после исповеди. Их прерванный накануне Совета разговор беспокоил его. Значит она считает, что Деми отобрал у нее власть? Но ведь она сама… Тут в голову принцу пришла мысль, казалось, способная объяснить все. «Как хорошо она держалась на Совете. Как спокойно и разумно говорила. Не то что со мной!» Он не раз слышал, что женщины во время беременности иногда бывают не в себе. То им хочется чего-то непонятного, то едят несъедобные
предметы, то бросаются на мужей, то подозревают окружающих в молчаливом домашнем заговоре против них, то боятся смерти.
Хельви, конечно, не пила клея и не глотала гвоздей, но последние три симптома были на лицо. Тот факт, что она выплеснула перед мужем обуревавшие ее нелепые тревоги, а потом, при посторонних людях, вела себя как вполне нормальный человек и сильный государь, неожиданно представился Деми не как намеренное оскорбление с ее стороны, а как величайшее доверие, проявившееся, правда, в весьма странной форме. Она не боялась при нем обнаружить слабость, глупость, испуг, закатить истерику. Она не хотела быть лучше, чем есть на самом деле.
Харвей