Николай I Освободитель. Книга 5 стр. 152
ввязаться в новую морскую гонку, нужно сначала изменить правила. Пар и сталь должны были ближайшее время стать той волшебной палочкой, которая по мановению руки отправит все деревянные и парусные флоты на свалку истории и расчистит место под корабли будущего. И вот тогда уже мы посмотрим, кто тут главная морская держава мира.
Эпилог
Фаддей Фаддевич Беллинсгаузен смотрел борта своего флагманского фрегата на раскинувшийся перед ним город. Адмирал за годы плаваний по различным морям повидал многое, однако город Эдо, расположенный на берегу Тихого океана разительно отличался от всего того, что он встречал до того. Необычная архитектура, странного вида люди, корабли в порту, одежда… Все кричало о совершенно ином образе мысли местных.
Хоть лицом японцы были изрядно похожи на живущих рядом китайцев и корейцев, было понятно, что культурно они отличаются очень сильно.
— И каково ваше первое впечатление от местной столицы, Роман Платонович? — Не поворачивая головы адмирал спросил у капитана первого ранга Бойля, который командовал флагманом пришедшей «в гости» эскадры.
— Ааа… — Никакого интереса в голосе Бойля слышно не было, — дикари они и есть дикари. Разве что голыми по степи за бизонами не бегают.
Военный моряк смотрел на мир «сквозь прицел» своих корабельных орудий и культурологией живущих на окраинах Российской империи народов интересовался мало. Недосуг ему было.
Началось все с того, что айны, обитающие на самом северном острове Японского архипелага, через пятнадцатые руки передали в основанный еще десять лет назад острог Южный новость о кораблекрушении одного из российских судов, курсирующих между Китаем, Охотском, Новоархангельском и Александровым-Тихоокеанским. Ничего себе такая дуга, в семь тысяч морских миль, спасибо течениям и сезонным ветрам, делающим такие «круизы» вообще возможными.
В самом кораблекрушении в общем-то ничего необычного не было. Хоть на дворе и стоял просвещённый девятнадцатый век, а не какой-нибудь темный двенадцатый, корабли во многом остались все теми же хлипкими деревянными скорлупками, над которыми стихия имела власть куда большую нежели человеческий разум. Не зря у британцев есть поговорка: «люди делятся на живых, мертвых и уходящих в море».
Однако дело было не в самом кораблекрушении, а в том, что случилось после него. Везущая из Гуанчжоу — одного из открытых для европейских купцов портов Поднебесной — китайские товары в Калифорнию шхуна «Удачливая» имела несчастье потонуть близ японских берегов, и большая часть команды в итоге сумела спастись, выбравшись на берег. Вот только по существующему в те времена закону любой гайдзин, ступивший на землю японских островов вне специально насыпанного для жизни на нем европейцев острова Дедзима в порту Нагасаки, автоматически приговаривался к смертной казни. И именно эта участь и постигла два десятка русских человек из команды столь иронично ставшей неудачливой в пику своему же имени шхуны.
— Не скажите Роман Платонович, — не согласился адмирал. — Культура у них самобытная древняя. А то, что диковаты немного, так это от закрытости. Мы собственно для этого сюда и припылили, чтобы это дело исправить.
— Интересным образом, хе-хе, исправляем, — в голосе капитана первого ранга послышались скептические нотки.
— Можете считать себя строгим родителем, который для доходчивости своего отпрыска за провинность немного по заднему месту приложил, — пожал плечами Беллинсгаузен. — Ага,