Библиотека

Обещание нежности стр. 92

Размер шрифта
-
+
Тема

подействовали, что ты теперь ощущаешь себя родственником всем своим тамошним сокамерникам… Понимаешь, уж очень ты на бывшего зэка не похож — при всей твоей, гм… ну, скажем так, неухоженности. К тому же если бы тебя судили, то вряд ли бы тебе теперь удалось вот так спокойно сейчас разгуливать по улицам, раненому и обожженному, без всяких сопроводительных бумаг. А о пожаре в какой-нибудь зоне, сопровождавшемся побегом заключенных, я что-то не слышал. Человеку без имени нечего было возразить своему благодетелю на все эти логичные умозаключения. Поэтому он промолчал. А Воронцов тем временем, вздохнув, подытожил:

— Ладно, это все же какая-никакая, а зацепка для поисков. Попробую поискать в судебных делах, фигуранты которых по каким-либо причинам исчезли из мест отбытия наказания… А еще что-нибудь ты помнишь?

— Еще я помню, что у меня был брат.

— И все? — почти с иронией, скорее для проформы, нежели всерьез, спросил подполковник. — А как его звали, не можешь сказать? Старше он тебя был, младше или, может, вы вообще близнецы?

Человек без имени безнадежно покачал головой — нет, мол, не близнецы — и вдруг вскинул лицо, уставившись прямо в глаза собеседнику. Зрачки его были расширены, лицевые мускулы напряглись, грудь высоко вздымалась, а левая рука вцепилась в край скатерти.

— Помню! Я помню, как его звали! Павлик!.. Он был маленький, смешной и милый, он очень любил меня. Я повязывал ему шарф и провожал его после уроков. Он ел шоколадные конфеты горстями — мне не разрешали столько, но я никогда не жалел их для него и никогда не завидовал брату… Мы были дружны. Мы вместе занимались… — и вдруг он запнулся и отвел глаза в сторону.

— Ну, ну! — тихо подбодрил его Воронцов, еле дыша и боясь спугнуть неожиданную удачу, только что поманившую его надеждой на разгадку. — Вы вместе занимались — чем?

Молчание было ему ответом.

— Не молчи! — взмолился подполковник, почти взмокший от волнения. — Вы очень любили друг друга и занимались вместе спортом? Танцами? Уроками?… Ты же понимаешь, я не смогу помочь тебе, не смогу установить твое имя без твоей собственной помощи!

— Мы занимались экспериментами, — медленно, словно нехотя выдавил из себя бомж. — Мне вот только сейчас это вспомнилось… Странно! Экспериментировали — то есть тренировали мои способности. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Понимаю. Вы… ты и правда многое умеешь, я сам был этому свидетелем, — задумчиво пробормотал подполковник. Он уже давно и прочно определился со своим «тыканьем» собеседнику, и все-таки время от времени — как в этот момент, например, — ему вдруг нестерпимо начинало хотеться обратиться к своему подопечному на «вы». В этом сказывались те странные порывы уважения, которых он не мог удержать и которые — подполковник знал это — были вызваны вдруг возникшим и быстро закрепившимся влиянием, оказываемым на него этим загадочным человеком.

— Так вы поможете мне? — еле слышно прошептал бомж. Воронцов пожал плечами.

— Поживем — увидим. Во всяком случае, попытаюсь. Ты знаешь, брат Павлик — это уже кое-что. С этого можно будет начинать.

Яростные крики, ворвавшиеся в их слух с улицы, внезапно пресекли размеренные, по-военному веские фразы, падавшие с уст Воронцова, и заставили обоих резко повернуться в ту сторону, откуда исходил шум. Прямо перед кафе в отчаянной

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.