Библиотека

Око Голиафа стр. 66

Размер шрифта
-
+
Тема

раньше мы вскроем этот гнойник, тем лучше будет для нас обоих. В немецком есть очень подходящее к данному случаю изречение: Den inneren Schweinehund besiegen, – что очень приблизительно можно перевести как «победить внутреннюю свинособаку», иначе говоря, побороть нашего злейшего врага – праздность, под которой понимается леность и небрежность не только физическая, но и, прежде всего, умственная. Мне нравится едва ли не средневековый облик этого вымышленного зверя – свинособака. Очаровательно, не правда ли? – После некоторой паузы Штенгеймер заявил: – Нужно как можно скорее обезглавить этого Schweinehund, обжившегося в стенах вашего санатория, доктор. Чем мы вместе и займемся, вы и я. Выйдет занимательное упражнение в майевтике. После чего с чистой совестью и чувством удовлетворения от хорошо выполненной работы я пойду спать. А завтра на рассвете, как я вам уже говорил, я отправлюсь в долгий путь, назад в Мюнхен, где меня поджидают многочисленные клинические и академические обязательства, а также моя жена, мои дети и, признаюсь, моя юная возлюбленная, пышнотелая студентка из Берлина.

На одном дыхании закончив эту унизительную речь, Штенгеймер поднялся. С колен упала грязная, скомканная салфетка. Затем, взяв портфель, тоном, больше похожим на приказ, нежели на предложение, произнес:

– По бренди? В библиотеке?

Откинувшись в кресле, с бокалом в одной руке, сигарой – в другой, Штенгеймер вновь пустился в бесконечные рассуждения о пустом. Вокруг вились клубы дыма, образуя над головой эфемерную корону, нимб, напомнивший Пирсу густое, окутывавшее окопы табачное облако, которым солдаты пытались защититься от всеобъемлющего смрада. На покоившийся на коленях у гостя портфель Пирс поглядывал с недоверием, будто на ящик Пандоры, таивший в себе некое высшее зло. Наконец Штенгеймер заметил взгляд Пирса и, прервав неуместный анекдот, поставил бокал на столик и запустил руку в портфель.

– Это подарок моему сыну Клаусу. Купил в Лондоне.

Достав небольшую деревянную шкатулку, Штенгеймер открыл крышку и вынул оловянного солдатика, немецкого пехотинца Sturmtruppen. Он некоторое время глядел на него, крутя в руках. Затем, поставив на стол рядом с бокалом, произнес:

– Мы еще убитых не сосчитали, а уже готовим молодые поколения к новой войне…

– Зачем же вы тогда купили его? – поинтересовался Пирс. – Могли бы выбрать для своего сына что-нибудь другое.

– Вы действительно считаете, что, лиши я его этих игрушек, что-то изменится? – Штенгеймер вынул из шкатулки другого солдатика, на этот раз – британского, и поставил его напротив немецкого. – Вам известно не хуже моего: Lebenstrieb и Todestrieb, Эрос и Танатос двойственны и неразделимы. Как и все дети, мы тоже играли в войну, не правда ли?

Не дожидаясь ответа, Штенгеймер вновь нырнул в портфель и на этот раз извлек кипу бумаг. Надпись на обложке была немного размыта, однако Пирсу не составило труда разобрать ее: «Око Голиафа: психопатология войны и гипноз».

– Откуда у вас копия моей книги? – спросил он.

– Я вхожу в состав читательского комитета Internationaler Psychoanalytischer Verlag. Думал, вы знаете…

– Нет, я не знал, однако я не удивлен.

Улыбнувшись, Штенгеймер затянулся, и пепел упал на бумагу.

– Возвращаясь к предыдущей теме, – произнес он, – сдается мне, что для вас, доктор, война – это игрушки…

– Что вы имеете в виду?

– Разумеется, вашу книгу. – Штенгеймер забарабанил пальцами по папке. – Изложение вашего терапевтического метода напоминает скорее роман, нежели научную работу по психиатрии. Я выделил

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.