Осколки чести. Барраяр стр. 521
шею, с недоумением покосилась на нее, опустила мягкие губы к земле и принялась мирно щипать траву.
— О Боже, — простонал граф Петер.
Эстергази спешился и кинулся на помощь госпоже.
— Миледи, у вас все в порядке? Извините, это я виноват, мне следовало проверить… Э-э… Вы никогда не ездили верхом?
— Никогда, — призналась Корделия. — Может, мне лучше идти? Или бежать?
«Или вскрыть себе вены. Эйрел, ну зачем ты отправил меня с этими психами?»
— Это совсем нетрудно, миледи, — заверил ее Эстергази. Вернув седло в надлежащее положение, он подтянул подпругу. — Ваша лошадь сама побежит за остальными. Роза — самая послушная кобылка в наших конюшнях. Ну разве она не милашка?
Свирепые карие глаза с фиолетовыми зрачками уставились на что-то позади Корделии.
— Я не могу!
У нее вырвалось рыдание — первое за этот невыносимый день.
Граф посмотрел на небо, потом оглянулся через плечо.
— Ну ты, чертова бетанка! — зарычал он. — Нечего Делать вид, будто никогда не ездила верхом. Вообрази себе, что это — мой сын.
— Ну, давайте, миледи, — зашептал Эстергази, опасливо поглядывая на графа, и подставил сцепленные в «замок» руки.
Ее трясло от гнева и страха. Бросив на свекра негодующий взгляд, она повторила попытку, на этот раз увенчавшуюся успехом. Эстергази подсадил ее, и она изо всех сил вцепилась в седло, пообещав себе не смотреть вниз.
Эстергази кинул поводья графу; тот поймал их небрежным движением кисти и тронул своего коня. Дорога превратилась в калейдоскоп деревьев, скал, чмокающих грязью луж, царапающих лицо веток… Все это, кружась и подпрыгивая, понеслось мимо Корделии. Мучительно заныл свежий шрам на животе.
«Если снова начнется внутреннее кровотечение…»
Они ехали, и ехали, и ехали.
Наконец лошади перешли с рыси на шаг. Вскоре кавалькада выехала на открытое место, откуда было видно озеро — видимо, они описали круг позади широкого мелководного залива, лежавшего слева от поместья Форкосиганов. Туман перед глазами немного рассеялся, и Корделия разглядела на красно-коричневом фоне небольшое зеленое пятно: покатый газон перед старым каменным зданием. На другом берегу озера виднелась крошечная деревня.
Ботари уже ждал их, спрятавшись в кустах. Привязанная к дереву лошадь тяжело поводила боками. Сержант встал и, подойдя поближе, озабоченно всмотрелся в Корделию.
— Вы едете слишком быстро, милорд. Леди еще не совсем здорова. Она неважно себя чувствует.
Граф Петер фыркнул:
— Она почувствует себя еще хуже, если нас догонят люди Фордариана.
— Я выдержу, — согнувшись от боли, с трудом проговорила Корделия. — Минутку. Дайте… мне… всего минутку.
Легкий ветерок, становившийся все холоднее по мере того, как солнце клонилось к горизонту, остудил разгоряченную кожу. Небо поблекло и стало совсем
как молоко — ровное, непрозрачное, без всяких оттенков. Боль в животе понемногу утихла, и Корделия смогла выпрямиться.
Ботари кивнул в сторону далекой усадьбы:
— Вон они.
Граф Петер сощурился. Корделия широко открыла глаза. Перед домом на лужайку опустились два флайера, из которых хлынули солдаты, издали напоминавшие черных муравьев. Среди них мельтешило несколько фигурок в коричневом с золотом и еще несколько в темно-зеленых офицерских мундирах.
«Великолепно. И друзья, и враги носят одинаковые мундиры. Что же нам делать: перестрелять всех, и пусть Господь сам рассудит, кто свой?»
Старый Форкосиган мрачно наблюдал, как враги врываются в его дом.
— Разве они не догадаются обо всем,