Отпуск. Чертов мост стр. 46
нашу сторону выехали три всадника. А через минуту вывернулась знакомая мне двуколка, в которой сидели два человека. В одном из них я узнал Витюлю Кудахтина, а второй… Сердце мое заколотилось: Тася! Да это была она - моя смелая, умная подруга! Потом выскочили еще несколько всадников - наши бойцы. Они открыли пальбу по убегающим. Витюля то и дело вставал в двуколке и стрелял из нагана в преследователей. Трое бандитов тоже изредка отстреливались. Я взял на мушку первого из них. Дед положил руку на прицельную планку моей винтовки.
- Погоди, не пужай, подпусти ближе.
Но я не сдержался и нажал на курок. Прогремел выстрел - я промазал. Бандиты, услышав выстрел с нашей стороны, остановились, замешкались, осознавая, что попали в ловушку. Воспользовавшись замешательством, я прицелился и выстрелил второй раз. Теперь я попал. Бородатый мужик сполз с лошади и мешком свалился на землю. Враз со мною выстрелил дед, второй бандит ткнулся лицом в гриву коня, резко вскинул руки и кубарем перелетел через круп лошади. Третий же заметался на месте, потом пришпорил коня и вихрем понесся к лесу, туда, где желтой змейкой проходил Царский тракт. Мы еще несколько раз выстрелили ему вдогонку, но не попали.
Я взглянул в сторону двуколки и… обомлел. Витюля с гиканьем нахлестывал лошадь, а Тася… лежала ничком, уткнувшись в сиденье. «Убили! - первое, что пронеслось в моем сознании. - Убили! Неужели ее убили? Не может быть! Нет, я не верю! Ведь только что она была жива и невредима… А может, просто из осторожности пригнулась? - промелькнула надежда. - Но что-то непохоже… Витюля был совсем близко, конь его уже не бежал, а как-то странно передвигался не то рысцой, не то шагом, пошатываясь из стороны в сторону. Мне показалось, что изо рта лошади брызжет красная пена. Пробежав так еще несколько шагов, конь остановился, опустив голову, встал на колени, потом плавно свалился на бок.
- Запалил коня-то, гадюка! - прошипел дед.
Тут я встал из-за укрытия и, не обращая внимания на боль в ноге, пошел к двуколке. Увидев меня, Витюля растерялся, засуетился, стал судорожно крутить в руках наган. Потом вдруг завизжал:
- Не подходи, убью! Не-не подходи!
Я, не обращая на него внимания, продолжал идти. Он выскочил из двуколки и встал в стороне, направив на меня наган.
«Почему же дед не стреляет? - подумал я, теперь только вспомнив, что винтовку и «кольт» оставил у моста. А оглянувшись, увидел, что дед целится в Витюлю, но не видит его, так как бандита загораживает накренившаяся двуколка.
- Тьфу ты, черт, - со злобой сплюнул я, продолжая идти. Теперь мне было все равно: будет или нет стрелять Витюля, и если будет, так лучше в грудь, не в спину. Умирать, так открыто, смело, а не трусливым зайцем! А до Таси я непременно дойду, хоть сто пуль в меня всади! Но бандит что-то медлил, хотя я подошел совсем близко. Вот и Тася. Она лежала неподвижно, тяжело дышала и была, видимо, без сознания. Я поднял ее, золотые локоны растрепались и закрыли лицо.
- Тася, - позвал я. - Что с тобой?
Она молчала, в груди прослушивались хрипы. Я положил ее голову на колени, пригладил волосы.