Библиотека

Пастыри. Черные бабочки стр. 72

Размер шрифта
-
+
Тема

бить и дальше! Именно ни за что, просто так. А что делать? Уголовники, насильники, убийцы, беспредельщики… И других камер у нас нет, с камерами в стране напряженка. — Городин встал, взял с сейфа графин с водой, налил в желтоватый стакан, поставил возле Бутырина, потом продолжил:

— Впрочем, есть одна возможность… Вы сознаетесь в убийстве Шишакова, чистосердечно, так сказать, с мотивами и все такое прочее. Мы с вами оформляем соответствующие бумаги, я передаю дело в суд, а вы переезжаете отсюда в Бутырку. Бутырин — в Бутырку. Ха-ха! Есть в этом, согласитесь, некая предопределенность, да? Там условия в плане питания похуже наших, но бить вас там не будут… если вы сами не напроситесь, понимаете?

Сунув окурок в пепельницу, Василий посмотрел в наглые и колючие глаза Городина, с трудом разлепил пересохшие губы:

— Дело шьете… причем… как это, белыми нитками… Так у вас тут говорят? Я ничего признавать не буду. Я требую адвоката!

— Ну вот, начитались детективов… — проворчал Городин, поправил галстук, и Бутырин с неприязнью заметил, что следователь, точно торговец с рынка, носит перстень-печатку и имеет на мизинце длинный желтоватый ноготь.

— Дела в НКВД шили, — сказал между тем Городин. — Мы же проводим оперативно-следственные мероприятия, ведем расследования, боремся с разгулом преступности и — заметьте! — ежегодно увеличиваем количество

раскрытых особо тяжких преступлений. Впрочем, я не настаиваю. Мало того, я даже не буду вас больше «дергать» на допросы. Сидите… спокойно! А что касается адвоката — да, вы можете его требовать, мало того, вы его обязательно получите, по закону. Но поверьте мне, он вам не поможет. Ни в чем не поможет, а вот навредит изрядно, прямо-таки торжественно вам в этом клянусь.

Городин замолчал, снова встал, подошел к забранному частой решеткой окну, за которым виднелся внутренний двор большого многоэтажного здания. Вновь заговорил он уже с некоторой укоризной в голосе:

— Вы же разумный человек, Василий Иосифович! Ну, подумаете сами — ситуация, в которой вы оказались, для вас имеет два, так сказать, выхода: либо вы чистосердечно признаетесь в совершенном вами преступлении, раскаиваетесь и суд, учитывая этот факт, скостит вам годик-другой…

— Но я же не убивал Шишакова! — перебил Бутырин следователя. Тот, как ни в чем не бывало, закончил:

— …Либо вы просто не доживете до конца расследования! Я вам не угрожаю, боже упаси, но вы же сами видите, как складываются обстоятельства. Исключительно против вас. Ну?

Василий молчал. Мысли у него в голове, что называется, «и путались, и рвались». Если все это время где-то в укромном уголке сознания жила твердая вера в то, что события двух последних дней — ошибка, чудовищная, но поправимая или, на худой конец, страшный сон, и он вот-вот проснется, то теперь, после откровений Городина, эта вера улетучилась в никуда. Бутырин остался один на один с обреченностью послушно идти на заклание, с обреченностью стать жертвой.

Его раздумья прервал Городин, выудивший из ящика стола какой-то сверток:

— Кстати, Василий Иосифович, вам не знаком вот этот предмет?

Машинально Василий взял завернутую в полиэтиленовый пакет металлическую трубку, поднял на Бородина глаза:

— Что это?

— А вы разверните, разверните…

В пакете оказался блестящий металлический цилиндр с навинченным с одной стороны колпачком и узкой Т-образной прорезью сбоку. Повертев цилиндр в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.