Пегас - не роскошь (литературные пародии). стр. 5
Я и Соня, или более чем всерьёз
Мог ногой
Топнуть
И зажечь
Солнце…
Но меня
Дома
Ждёт
Лорен Софа.
А меня
Дома
Ждёт
Лорен Соня.
Мне домой
Топать
— Что лететь
К солнцу.
А она
В слёзы,
Скачет как мячик:
— Что ж ты так
Поздно,
Милый мой
Мальчик?
Я ей
Спокойно:
— Да брось ты,
Соня…
Постели койку
И утри
Сопли.
А она плачет,
Говорит:
— Робик!..
— И
— долой платье,
И меня
— в лобик…
Задремал
Утром,
Так устал
За ночь…
Вдруг меня
Будто
Кто-то
Хвать
За нос!
Рвут меня
Когти,
Крики:
— Встань,
соня!
Я тебе,
Котик,
Покажу
Соню!!
Али я не я
Окати меня
Алым зноем губ.
Али я тебе
Да совсем не люб?
Как теперя я
Что-то сам не свой.
Хошь в носу ширяй,
Хошь в окошко вой.
Эх, печаль-тоска,
Нутрянная боль!
Шебуршит мысля:
В деревеньку, что ль?
У меня Москва
Да в печенках вся.
И чего я в ей
Ошиваюся?..
Иссушила кровь
Маета моя.
И не тута я,
И не тама я…
Стал кумекать я:
Аль пойти в собес?
А намедни мне
Голос был с небес:
— Боря, свет ты наш,
Бог тебя спаси,
И на кой ты бес
Стилизуисси?!..
Поездка
Давай, любимая, начнём,
Как говорится, всё сначала…
Пусть по Каляевской везёт
Нас вновь троллейбус двадцать третий…
За наш проезд, за нас двоих
Я в кассу брошу две монетки.
И вспыхнет свет в глазах твоих,
Как солнышко на мокрой ветке.
Я столько раз звонил тебе,
Ты на звонки не отвечала.
Давай войдем в троллейбус «б»
И всё начнем с тобой сначала!..
Сияет солнце в синеве,
Копеек горсть ладонь ласкает.
Беру четыре (две и две)
И в щёлку кассы опускаю.
Тень грусти на лице моём
Ты взглядом жалобным поймала.
Да, если едем мы вдвоём,
То одного билета мало.
Постой-ка… Три копейки есть,
Ещё одна… Всего — четыре.
Прекрасно, что мужская честь
Ещё жива в подлунном мире!
А я — мужчина и поэт!
На небе ни единой тучки.
Держи, любимая, билет.
Я знаю, ты отдашь с получки…
Люби меня и будь со мной,
Поездка снова нас связала.
Как? У тебя был проездной?!
Ну что ж ты сразу не сказала…
О пользе скандалов
Что делать со стихами о любви,
Закончившейся пошленьким скандалом?
Не перечитывая, разорви,
Отдай на растерзание шакалам.
Ни разу малодушно не винил
Я жизнь свою за горькие уроки…
Я был влюблён и как-то сочинил
Избраннице лирические строки..
Скользнула по лицу любимой тень,
И вспыхнул взгляд, такой обычно кроткий…
Последнее, что видел я в тот день,
Был чёрный диск чугунной сковородки.
Скандал? Увы! Но я привык страдать,
Поэтам ли робеть перед скандалом!
А как же со стихами быть? Отдать
На растерзанье критикам-шакалам?
Насмешек не боюсь, я не такой;
Быть может притвориться альтруистом,
Свои стихи своею же рукой
Взять и швырнуть гиенам-пародистам?
Но я мудрей и дальновидней был,
Я сохранил их! И в тайник не спрятал.
Не разорвал, не сжёг, не утопил,
Не обольщайтесь — я их напечатал!
Пенелопа
Её улыбка неземная
Звучит, как исповедь моя…
И Афродита это знает
И не уходит от