Пилоты грустят до старта стр. 7
в которой только и могут родиться новые Чкаловы и Гагарины.
Орлов был рад, что судьба свела его с майором Зварыгиным. В душе он гордился, что с ним, с одним из первых летчиков в полку, комэск поделился своими захватывающими планами. Зварыгин принес с собой идею: в эскадрилье каждый летчик должен стать снайпером. И не в какие-то там отдаленные сроки, а в самое ближайшее время, когда начнут готовиться к авиационным учениям под кодовым названием «Зенит». Идею Зварыгина Орлов подхватил, как песню, слова комэска стали его словами: «атака-молния», «снайперские рубежи», «рывок на простор, к новым высотам». Дух захватывало!
Издавна конструкторов и пилотов влекла тайна полета птиц, полета свободного и красивого. И Орлову казалось, что именно Зварыгин разгадал эту извечную тайну. Приходило настоящее второе дыхание. Значит, быть эскадрилье снайперской! Орлов представлял летчиков своего звена в новом качестве. Боевая четверка асов! Он видел, как загорелись Костиков и Пушкарев, а на хитроватый взгляд Широбокова шутливо грозился: «Ну, скептик, подожди, мы тебя раскачаем».
И вдруг — заберут Пушкарева. Но летчика нельзя трогать: он сейчас на подъеме, и перерыв в полетах, неизбежный при изменении места службы, может ему только повредить. Пусть сперва замалюет красным цветом клеточки своего графика учета полетов, а уж потом можно и переводить и назначать, если, конечно, в интересах службы.
— Ну так как, Орлов? — уже настойчивее спрашивал Зварыгин, не ответив командиру звена, кто и куда собирается забрать его летчика.
Орлов недоуменно пожал плечами: все так неожиданно, непонятно, нескладно.
— На снайперский рубеж замахнулись, а Пушкарева за борт?!
Зварыгин сдержанно улыбнулся, выразив на лице удивление.
— Не за борт, не за борт, — тихо проговорил он и вдруг спросил приподнято-молодым, сильным голосом: — В шахматы играешь?
Орлов знал способность комэска неожиданно и резко переводить разговор с одной темы на другую. Это его манера ставить точку над решенным вопросом. Возможно, так было и на этот раз. Орлов свое мнение высказал, комэск, разумеется, понял его — к чему вести дальше бесплодный разговор… Не проще ли переметнуться на шахматы? И Орлов, как всегда, с удовольствием ответил Зварыгину:
— Слишком не увлекаюсь, а вообще-то сразиться можно…
— Не спеши, сперва теорию постигни. Что в шахматах главное, знаешь? — азартно спросил Зварыгин и начал энергично ходить взад и вперед.
Орлов задумался.
— Не ломай голову. Все очень просто. Главное — сделать выигрышный ход.
— Это, пожалуй, так, — согласился Орлов, видя, как у Зварыгина загорелись глаза и занялось решимостью лицо.
Комэск, будто перед ним была шахматная доска, коротким, уверенным жестом продемонстрировал какой-то игровой ход.
— Вся премудрость — в движении фигур. Надо только уметь их переставлять, — наставительно продолжал Зварыгин, остановись и глядя в упор на Орлова. Он словно бы раскрывал ему тайну древнейшей игры. — Нервы в кулак — и задавай работу мозгу: анализируй промахи, ошибки, ищи слабину в обороне противника, разрабатывай свою стратегию. В тактике избавляйся от шаблона: укрепляй фланги, не забывай про тылы. И вперед, вперед, на выгодные позиции…
Орлов раньше не замечал у комэска такой горячей страсти к шахматам, даже ни разу не видел его за шахматной доской, но он безоглядно верил ему. Его покоряла теперь эрудиция Зварыгина.
— Товарищ командир, честно скажу: за доской я слабак, — признался Орлов и,