Под созвездием Рыбы стр. 8
змеей, оплетает тайгу какими-то тройными морскими узлами, ее излучины блестят под солнцем и трепещут, как хариусы.
Есть в запасе и два ручья, протекающих в Якутии. Вот как звучат их названия — Юндюлюн и Кюндюдей.
Я коллекционирую реки — рисую их, ловлю в них рыбу. Но когда нет возможности выехать из Москвы — я тоскую, удилища сохнут, в альбоме — пусто. Тогда я иду на Яузу, как-никак она тоже в коллекции. Но совсем уже никудышной стала Яуза. Ни погода, ни время дня, ни цвет неба никак не влияют на цвет ее воды. Она уже ничего не отражает, кроме унылых гранитных берегов.
Но вот чудо — неподалеку от Андроньевского монастыря я как-то видел двух уток. Это были кряквы, прилетевшие с Чистых прудов или из Лефортова. Неподалеку землечерпалка поднимала со дна грунт, цветом и фактурой напоминавший вар или гудрон.
Весенние кряквы на Яузе — уникальное зрелище. Прохожие останавливались, показывали на них пальцем.
Всю весну протосковал я в Москве, созерцая Яузу, и когда мне предложили командировку на Кубенское озеро — немедленно согласился, конечно, не предполагая, что стану коллекционировать озера.
Спас каменныйПод солнцем кубенская вода — янтарного цвета.
Под бортом катера, в тени — она, как крепко заваренный чай, а дальше постепенно желтеет, солнце высвечивает ее. Метрах в пятнадцати от судна вода принимает цвет неба.
Плаванье по озеру — бесконечное удовольствие. Чудно, что ты оказался вдруг причастным к водному простору, который с берега казался совершенно недосягаемым. Только что мы глядели с бугра не кубенские воды и вдруг видим этот бугор и церковь на нем снизу, с воды. Там, под церковью, маленькая фигурка, человек с неразличимым лицом. Не Акакий ли переворачивает камни, ищет червяков?
Акакий — это мой спутник, художник Витя. Дурацкое прозвище не огорчает и не раздражает его. Акакий так Акакий — плавать.
Он стоит за штурвалом рыбоохранного катера УР-100 уверенно, будто не в первый раз. Инспектор и капитан вполне доверились ему.
Озерное плаванье не сравнить с морским.
Мне раньше приходилось плавать по Черному морю на военных кораблях — на тральщиках и на МПК. Огромные просторы, роскошный берег, учебные стрельбы, субординация — все это придавало плаванью особый колорит. Здесь — близок заболоченный лесистый берег, слышно, как лают псы на берегу, озеро кажется близким тебе — теплей, человечней. Да и катер этот УР милей любого военного корабля, где все надраено и задраено.
Мы плывем по самой середине Кубенского озера. Берега удалились, прижались к воде, превратились в изломанную синеватую линию горизонта. Прямо по носу виден остров, совсем малышка — Спас Каменный.
Берег острова — гранитные валуны. От церкви осталась на острове колокольня-маяк и кусок выветренной розовой стены. В длину остров не больше двухсот метров, в ширину — сто. Кроме колокольни, набитой голубиным пометом и его сизыми производителями, имеется длинный барак с заколоченными окнами — рыбоприемный пункт.
Мы вылезли на берег и рядом с колокольней увидели остатки храма. Он распался целыми архитектурными узлами — кусок арки, часть кокошника, обломанные паруса.
В поросших травой руинах таилось целое полчище летающих муравьев. Они не кусались, но неприятно было бродить среди этого белокрылого легиона, носимого ветром над обломками собора. Когда катер