Покой нам только снится стр. 118
же там били постоянно.
— Откуда у тебя столько денег? — со скепсисом спросил собеседник.
— Отцу собирался на машину отправить. Да какая разница откуда? Главное, что меня ведь ограбили в милиции, я так понимаю!
— Не верю я тебе, Штыба, — упортствует Иванов.
— А вот генерал-полковник Власов поверит! Я через пять минут буду на переговорном пункте и сообщу ему обо всех ваших художествах, — твердо обещаю я.
— Э…Власов? Так он дома уже, время-то нерабочее. Если у нас одиннадцать, то в Москве семь вечера, — как-то растерянно произносит Иванов.
Он что, забыл про мои связи? Пора на пенсию деду!
— Да, пора на пенсию деду! — твердо сказал Александр Владимирович, но не через пять минут, а через двадцать пять.
Я со своими, заметно облегчёнными, сумками стою на переговорном пункте на улице Новосибирская и жалуюсь напропалую.
— Не волнуйся, прямо сейчас начнут твоим делом заниматься. Езжай домой отдыхать, — обещает мой покровитель.
Вот и сотка бабулина пригодилась. Распихиваю по карманам сдачу, которую с трудом мне наскребли в переговорном пункте и прикидываю, как мне домой добираться? Автобусы уже не ходят. Такси тоже сейчас не найдешь. Хоть в переговорном ночуй, благо, он круглосуточный. Два их всего у нас в городе. Один тут, второй недалеко от Предмостной площади. Нет, потайные кармашки в трусах — это вещь! Когда я вылетел злой из отделения милиции и чапал по улице Высотной в сторону переговорного, в карманах не нашлось даже двух копеек для телефона-автомата. Решаю позвонить заодно и домой!
— Толенька! — радуется бабушка. — Ты как?
— Хорошо. Домой вот добрался сегодня только, ну и сразу позвонил, как обещал, — улыбаюсь я.
Свинтус я, конечно, мог и днём с работы позвонить. Обещал же «сразу»!
— Тут папа хочет тебе сказать что-то, — и бабуля даёт трубку телефона отцу.
— Толь, слушай, дело есть. Помнишь Пашку, моего брательника двоюродного? Ну, приезжали они к нам?
— Ну, — буркаю я, припоминая.
Да был такой опёздл, лет на пять меня старше, здоровый, как лось. Помню, «сливу» мне
поставил. Мне, вернее, Толику тогда лет десять было, а Пашка уже школу заканчивал.
— Эй! — окликнул он меня. — Хочешь сливу?
Я захотел, и мой нос потом неделю пугал всех своим неестественным цветом. Сволочь, короче, мой дядька двоюродный ещё та. Кстати, тоже Иванов фамилия у него.
— Так вот, — продолжал батя. — Он же в Кузне жил…
— Где? — не понял я.
— В Новокузнецке, говорю! Слушай, не перебивай! Его перевели к вам, в Красноярский край, Берёзовка какая-то. Заедь к нему в гости, сала там отрежь кусок. Родня всё-таки. Отец-то его, брат мой, помер в прошлом году, а я даже на похороны приехать не смог. Он, кстати, тоже по партийной линии.
— Кто партийный? — не понял я. — Пашка или его отец?
— Тьфу на тебя! Бестолочь. Пашка, конечно! Игорь — тот же сидевший.
— Диктуй адрес, — устало соглашаюсь я.
Сала ему отрезать! Мыши в мундирах съели его уже! Вернее, я сам оставил им. Очень уж ушастый и тощий мент, который ел бутерброд с грудинкой, на моего сына из прошлой жизни похож. Молодой, долговязый и лопоухий. Захотелось даже по голове его погладить. Боюсь, не понял бы никто.
— Парни, угощайтесь, я не против, — только и сказал я, удивив своим великодушием даже урок.
А спать-то охота! На переговорном это сделать трудно, тут сиденья как на вокзале — с подлокотниками,