Повести Варшавского стр. 20
то другие причины», – решила Жанна и на этом успокоилась. В её голове текущие идеи появлялись и пропадали, подобно людям в проходном дворе.
Ильфат позвонил с утра, и Жанна сказала ему, чтобы заказал столик в «Алеппо». Другого хорошего ресторана она не знала. Тело Феди ещё лежало где-то в морге, но Жанна уже понимала, что из прошлого надо рвать когти. Всё – к лучшему, она верила в звезду, и ветреная судьба несла её в неведомую страну невиданных приключений. Ильфата она узнала с порога, хотя на фотографии с отцом он был значительно моложе и без бороды. Склонный к полноте, невысокий молодой человек в солидном сером костюме, голубой сорочке и чёрном галстуке выглядел старше своих лет. Жанна присела за столик, он надел очки, и они долго молчали, осторожно приглядывались друг к другу. Отца она не представляла совершенно, фотографий у мамы не было, и мама о нём не рассказывала ничего, говорила просто: «Залетела от сирийца, думала, увезёт меня в Эмираты, молодая была, глупая».
Ильфат представил сестре своего друга Вахида, крепкого, с офицерской осанкой молодого человека. «Позаботился, товарища притащил», – по-своему оценила этот момент Жанна. Ей было неловко оттого, что она нарядилась в остатки от выпускного, в розовое платье и красные нелепые туфли. «Дура, я дура», – вздыхала всякий раз Жанна, когда встречалась глазами с Вахидом.
– Божена, я привёз тебе подарок, – сказал Ильфат.
Он открыл коробку из-под телефона и выложил на скатерть арабский ювелирный гарнитур: золотой подвес с камнями, серьги и браслет. Желание Жанны – присвоить украшения здесь и сейчас – опережало мысли и слова. Она оделась в золото, выпрямилась, но большого зеркала поблизости не было, и тогда Жанна посмотрела на Вахида.
– Очень красиво, – сказал он.
«Телохранитель, работает телохранителем у брата», – мелькнула мысль и вслух Жанна сказала:
– Спасибо, конечно, спасибо. Вы можете называть меня Жанна. Здесь все меня называют Жанной. Божена – непонятное русским имя. Мама придумала его назло папе. Он сказал: «Придумай ребенку русское имя». Эти слова мама поняла, он хотел сказать: я тебя и дочь в мусульманство не возьму, оставайтесь дома. И я теперь думаю. Вот если бы родился сын, тогда он взял или не взял её с собой?
– Сердиться на нас не надо. Отец не мог жениться на твоей матери. Он был разведчик, дипломатический разведчик и переводчик. Русский, французский. Он говорил мне: «В России, в Москве живёт твоя сестра. Её зовут Божена. Она на два года по возрасту старше. Когда в Сирии будет опасно и невозможно жить, то мигрируй в Россию и получай там гражданство».
– В Сирии есть море?
– Средиземное море есть. Туристов нет. Война. Два года назад отец погиб. Мама погибла. Они вместе в машине были. Исламисты их убили. Я воевал, Вахид воевал. Нас предали все.
– Это украшения твоей мамы, – догадалась Жанна.
– Да, это очень дорогие украшения. Дорогие для меня. Они были на маме в день гибели. Я отмывал их от крови.
«Насколько удобно носить вещи убитой женщины, другой жены отца?» – Жанна вздрогнула и моментально успокоилась: если брат-мусульманин подарил, значит, так можно. Она встала и прошла к зеркалу. Всё легло как надо, пришлось в тон коже и волосам. Золото и камни проявили национальные корни.
– Я