Библиотека

ППГ-2266 или Записки полевого хирурга стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

в своем обмундировании. Была проведена сортировка — раненные в грудь занимали две хаты, в живот — одну, «черепники» — одну, газовые — еще две. Все остальные «палаты» — конечности, бедра, суставы и тяжелые ранения голени. Всего около двухсот человек в двадцати двух домах. Чтобы продезинфицировать, нужно всех вымыть, перевязать и перевести в новые палаты. А они были такие тяжелые, что даже страшно подумать о такой перетряске. И… я не решился на это. Особенно тяжелые — с ранениями в конечности. Тактика ясна — нужно делать ампутации. Вернуться к пироговским временам. Многие столь плохи, что и усечение конечности для них могло стать смертельным. Но делать нечего: надо использовать последний шанс. Если бы эвакуировать самолетом, в наше старое отделение в Калуге, некоторым еще можно спасти ноги. Все тем же вытяжением… Но в Русском Броде таких условий нет, тем более у нас… Нет, нельзя рисковать жизнями ради страха перед высоким показателем ампутаций.

Раненые встречают мой обход настороженно. Те, что выздоравливают, смотрят с сомнением, слабые — с надеждой.

До обеда я обошел всех. Часть «спокойных» перевязок сделали во время обхода. После двух часов начали оперировать. На сегодня выбрано шесть наиболее тяжелых раненых в бедра и суставы. Четырем пришлось ампутировать бедра. Сделал одну резекцию коленного сустава, наложил гипс. В одиннадцать в перевязочную вбежала доктор Надя, без халата, бледная.

— Скорее! Залкинду плохо… Повязку надо… Мы с Лидой делали резекцию колена.

Бросить чью-то жизнь, висящую на волоске?..

— Нина, беги взгляни… Я скоро освобожусь. Больше врачей нет — я да она. Лида на обходе.

Продолжаю оперировать. Думаю: не выдержал напряжения. Минут через пять Нина вернулась довольно спокойная.

— Ничего опасного. Вены на предплечье перерезал…

Лида, дай стерильные салфетки. Пойду завяжу. Там Надя держит рану. Он совсем не в себе.

— Сделай ему морфий! Пусть успокоится и уснет.

Взяла все необходимое и ушла. А я вспомнил прошлый год, День Красной Армии… Так и у него сейчас… Представляю его состояние: полное поражение на работе, крайнее переутомление, условия… Да еще личные конфликты. Впрочем, если строго-все это «телячьи нежности» и «интеллигентские штучки». И у меня, и у него. Миллионы людей находятся сейчас в более тяжких условиях. Так что делай свое дело — и без сантиментов.

1 марта начальник получил приказ: передислоцироваться своим транспортом в деревню Верхняя Сосна. Развернуться 2 марта. Раненых эвакуировать в Русский Брод.

— Пошлите их к черту! — вспыхнув, посоветовал я. — Совершенно нереально! Масса нетранспортабельных…

— Да, их пошлешь, как же…

Приказ выполнить не пришлось. На следующий день разразилась страшная метель, дорогу замело совершенно. Получили сигнал со «стрелки», что машины по большаку не ходят, целые колонны стоят на дорогах, заметенные снегом.

Только на пятый день движение на дороге стало оживать. «Студебеккеры» пробили дорогу на «стрелку», и мы приступили к эвакуации более тяжелых раненых. Каждое утро снаряжаем обоз из десятка саней, набиваем соломой укладываем в спальные мешки, в одеяла…

Посылаем сестру с сумкой сопровождать. Поехала наша тяжелая артиллерия.

7 марта отправили Залкинда и Надю в санотдел армии. Для меня Залкинда — тоже укор совести. Нужно бы все-таки пойти, поговорить… Конечно, раненых в конечности он запустил, многие умерли по его вине, но и я не сделал всего. Не пошел, не предложил, играл в самолюбие…

8-го утром получили новый приказ:

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.