Библиотека

ППГ-2266 или Записки полевого хирурга стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

по хатам запрещаю! Асептику наладить!.. Раздевать… Нары… Об эвакуации — в Русский Брод — беспокойтесь сами. Машины к вам не дойдут. Пауза. Плохо дело, чувствую.

— Ну, кто из вас будет заведовать сортировочным отделением? Вы, наверное, доктор? Как более молодой…

Так и знал. Возразить нечего. Но работа эта не по мне. Я тут же попросил перевести меня в медсанбат, но он отказал.

Ушли. Я продолжал обход. Нужно думать о новой организации. Планирую: поставим большую ДПМ-палатку для сортировки и к ней «тамбур» в «тамбур» — маленькую: для перевязочной. Если бы еще баню к ним… Но нет, пока нереально.

Начальство планы утвердило, и вечером поставили палатку с надписью: «Приемно-сортировочная».

Ох, как медленно все делается! Нам по «конвенции» отошло двадцать пять домиков, тридцать пять — первому отделению. Выделили одну лошадь для перевозки тяжелых раненых к Залкинду. 13 февраля мы закончили сортировку и отделились совсем. Теперь есть некоторый порядок: всех прибывающих раненых принимаем в большую палатку, записываем в книгу поступлений. Я или Лида смотрим их. Заведомо тяжелых — череп, грудь, живот, бедро — отправляем к Залкинду без перевязки, других, полегче, перевязываем и даже раны рассекаем. Еще кормим и горячим чаем поим, Любочка все устроила. Бочка — отличная вещь, можно какую угодно температуру нагнать. Были бы сухие дрова — тяга отличная. В общем — жить можно.

К 15 февраля в госпитале было восемьсот раненых. На скорую руку восстановили школу. Больше расширяться некуда. А эвакуации все нет и пока не предвидится. Имеем на вооружении передвижную дезкамеру сухо-жарового типа — она у нас на санях. Прожариваем одежду на месте, у хат. Натапливается печка, раненые раздеваются и сидят голые, а вещи — в камеру. Однако дело идет медленно. За день камера объедет не больше пяти-шести домов. Есть другой способ, массовый: выжаривание в русской печи. Топится печь, тщательно выгребаются все уголья, и туда на поленья загружают обмундирование. Закрывается заслонка, если она есть, и за пару часов все насекомые уничтожены. Все это,

к сожалению, не помогает, потому что нет потока: не можем одновременно сменить повязки, убрать старую солому и застелить новую.

После 16 февраля поступления раненых сократились. Армия продвигается, — везти далеко, дорога к нам была только санная, машины не проходили. Лежачих почти совсем перестали привозить. Но ходячих приходило много, человек до ста в день. Правда, мы научились с ними управляться: принимали в сортировочной, кормили, перевязывали, даже оперировали некоторых, давали сухой паек на сутки, подбирали группу и отправляли в Русский Брод.

Каждое утро собирается около нашей палатки команда «пилигримов» — пешком в Русский Брод, те, что малость поправились… Хромые, у многих руки в больших шинах, завязанные головы, у некоторых вместо сапог опорки или разрезанные и перевязанные бинтами валенки… Вытягиваются длинной цепочкой и идут. Восемнадцать километров — не малый путь. Правда, на большаке некоторым удается пристроиться на попутные машины…

В нашем отделении положение постепенно улучшилось. Самое главное в госпитале — преодолеть кризис рабочей силы. Команда выздоравливающих уже достигла пятидесяти человек. Они хотя и неумело работают, но стараются.

В госпитале — девятьсот человек. Все хаты забиты, мы пока не можем наладить госпитального режима. Но самой острой оставалась проблема эвакуации. Ходячие-то уходили, а вот лежачие превращались в ходячих очень медленно. Машины к нам не ходят. До большака всего три километра,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.