Проклятие Шалиона стр. 171
больше. За риск, знаете ли.
Глаза ди Джиронала сверкнули пониманием; Кэсерил глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Их взаимная враждебность могла вот-вот вырваться наружу. А Кэсерил в самую последнюю очередь желал внимания ди Джиронала к своей персоне.
– В любом случае здесь нет никакой тайны. Тейдес говорит, что ваш любезный братец Дондо перед смертью затевал устроить эту бойню вместе с ним.
Ди Джиронал отступил на шаг. Глаза его широко раскрылись. Он стиснул зубы.
Кэсерил продолжил:
– И вот что я очень хотел бы узнать – а вы скорее угадаете правильный ответ, нежели я, – знал ли Дондо, чем в действительности был для Орико зверинец?
Взгляд Ди Джиронал впился ему в лицо.
– А вы?
– Сейчас все в Зангре знают, ибо Орико ослеп и упал на пол как раз в тот момент, когда умирали его звери. Сара и ее фрейлины уложили его в постель и послали в храм за врачом. – Этим ответом Кэсерил убил сразу двух зайцев – пресек дальнейшие расспросы и переключил внимание ди Джиронала на рея. Канцлер побледнел, развернулся и кинулся к воротам Зангра. Кэсерил отметил, что тот не спросил об Умегате. Стало быть, Мартоу знал о влиянии зверинца на рея; но понимал ли он механизм этого влияния?
«А ты?»
Кэсерил покачал головой и повернул в другую сторону – ему предстояла еще одна утомительная прогулка в город. Госпиталь Милосердия Матери храма Кардегосса занимал старый, переделанный из жилого дома особняк, переданный в качестве пожертвования благочестивой вдовой и располагавшийся недалеко от храмовой площади, на улице сразу за домом Матери. Кэсерил нашел Палли и Умегата на галерее второго этажа над внутренним двором. Комнату, где они находились, охраняли братья ди Гьюра. Они отсалютовали Кэсерилу и пропустили его внутрь.
Умегат без сознания лежал на кровати. Беловолосая женщина в зеленой одежде храмового врача, склонясь над ним, накладывала швы на рану. Ей помогала знакомая Кэсерилу невысокая пожилая женщина, чье зеленоватое свечение не имело никакого отношения к ее зеленому одеянию. Кэсерил видел этот свет с закрытыми глазами. Старший настоятель храма Кардегосса в пятицветной мантии беспокойно топтался рядом. Палли прислонился к стене, скрестив на груди руки; его лицо прояснилось при виде Кэсерила, и он оттолкнулся от стены.
– Ну как? – вполголоса спросил Кэсерил.
– Бедняга все еще холоден как лед, – прошептал Палли в ответ. – Думаю, ему хорошо досталось. А что у тебя?
Кэсерил рассказал и ему о том, как Орико почувствовал себя плохо и потерял сознание. Старший настоятель Менденаль подошел поближе, а лекарка оглянулась через плечо.
– Вам уже рассказали об этом, настоятель?
– О да. Я последую
за посланным к Орико врачом, как только смогу.
Если беловолосую женщину и удивило, что настоятеля больше волнует судьба раненого грума, чем судьба впавшего в бессознательное состояние рея, она ничего не сказала, только слегка вздернула брови. Она наложила последний аккуратный шов и намочила ткань в тазике, чтобы смыть запекшуюся кровь с обритой вокруг раны головы. Затем вытерла руки, заглянула под веки Умегата и выпрямилась. Акушерка Матери собрала отрезанную левую косичку Умегата, затем перемыла лежавшие рядом медицинские инструменты и принадлежности.
Старший настоятель Менденаль крепко сцепил пальцы и спросил:
– Ну?
– Что ж, насколько я понимаю, череп не поврежден. Я оставлю рану открытой, чтобы