Прощай, Рим! стр. 225
у них кот наплакал. На четырнадцать душ всего четыре автомата и совсем нет патронов в запасе. Ребята-то впопыхах да в темноте понадеялись друг на друга и забыли толком обыскать сторожевую будку. Впрочем,, винить некого. Когда вышла заминка с ключами, даже Антон занервничал. Ведь все на волоске висело.
Да, с этим оружием и с восемью болтами много не навоюешь. Но если сидеть сложа руки, никто тебе ни карабинов, ни пулеметов не принесет. Надо сегодня же сориентироваться в местности и каждому дать поручение… Нельзя ждать, когда враг на нас наткнется, мы сами должны найти его… А что поделаешь? Не выйдешь на дорогу в тюремной робе, мигом схватят. И без того немцы всю округу обрыщут. Пожалуй, придется набраться терпения и пару деньков в пещере пересидеть. Да, горячку нечего пороть. Может, тем временем Москателли с обещанной одежонкой подоспеет, да и людям невредно будет передохнуть. Тверже рука, зорче глаз.
Веки наливаются свинцом. Борясь с сонливостью, Леонид встает, прохаживается. А не убраться ли и ему в затишек, вздремнуть малость? Нет, нельзя. Надо, чтобы кто-то стоял на часах. А он пока вроде за командира…
В ущелье, как в трубе, ходит свежий утренник. Продрогнув насквозь, Леонид идет в пещеру и устраивается на корточках у самого устья. В кровь прикусывает палец — нельзя спать!
Арина Алексеевна, мать Леонида, говаривала, что нет сна слаще и крепче предутреннего, спишь, мол, как убитая. И в самом деле, оказывается, так оно. Ребята всю ночь напролет шумели, смеялись, а как занялась заря, вон какого храпака задали. Дольше всех держался Ильгужа, сидел, позевывал, прикрывая рот ладошкой, и тоже свернулся калачиком.
Леонид потер глаза. Ему вдруг попритчилось, что где-то совсем близко затенькала пташка. Он усмехнулся: откуда птице взяться, когда на дворе октябрьское ненастье!.. Чу? Вроде и впрямь распелась да так весело: «Тип-тип, тип-тип… пи-пи…» Леонид тихонько выкарабкался наружу и зажмурился, захлестнутый потоком солнечных лучей. Потом широко раскрыл глаза и полной грудью вдохнул утреннюю свежесть.
— Здравствуй, солнце! — крикнул он громко и сам не заметил, как из глаз его брызнули слезы.
Выяснилось, что на воле и солнце совсем другое. Именно этому, новому солнцу, его щедрости и благости обязана своей жизнью всякая земная тварь. Не будь тебя, солнце, не было бы и нас!..
Леонид подставил лицо утреннему ясному свету и сел на камень. «О соле мио…» Недаром именно итальянцы с таким упоением поют гимн солнцу. На их благостной земле оно, это солнце, растит самые сладкие и прекрасные в мире плоды — виноград, апельсин, лимон, персик, мандарин, абрикос, грушу… Но Леонид сейчас полжизни бы отдал, чтобы перенестись из этой богатой солнцем Италии в туманную равнину, в Оринск… Чтоб свидеться с Машей, с сыновьями, с дочкой…
7— Леонидо, Леонидо…
Он вздрогнул.
— Это я, Орландо.
Юноша смотрел на него с нежной улыбкой, и лишь где-то в глубине его черных глаз, будто тень, притаилась печаль.
— Орландо… Орел морской! — Леонид порывисто прижал его к своей широкой груди. — Похоже, не так-то легко будет нам свыкнуться с тем, что мы на воле. — Он еще раз внимательно оглядел паренька и потряс головой, как это делал раньше Орландо: — Ты что… совсем выздоровел, что ли?
— Да, да. Выздоровел. Симуляция, для немцев. —