Прощай, Рим! стр. 367
теперь мы и должны дать бой врагу. Кровь за кровь!
— Карл Вольф объявил награду в триста тысяч лир за голову каждого русского партизана.
— А я за голову Карла Вольфа медной бы полушки не дал!
Тем временем отец Паоло встал между Леонидом и адвокатом и, поглядывая то на того, то на другого, с жаром о чем-то заговорил.
— Что он сказал?
— Спрашивает, когда вы вместе с ним пойдете на диверсию.
Леонид усмехается:
— Видите, синьор Альдо, не только русским, но и итальянцам не сидится без дела. Я никогда не думал, что священники могут быть такими бесстрашными воинами. Свяжемся с Таращенкой, с Россо Руссо и вместе, в один и тот же день, грохнем, чтоб земля затряслась, как при извержении Везувия!
Альдо перевел его слова. Дон Паоло сморщил тонкие губы и тоже усмехнулся. Потом заговорил нараспев, словно читая псалом:
— Гнев богов медлителен, но страшен.
— Истинно, страшным будет возмездие. Фашизм погибнет под огненной лавой, как некогда погибли Помпеи, — сказал адвокат.
— А вы неплохо говорите по-русски, — похвалил Леонид, провожая Альдо и отца Паоло мимо дозорных.
— О да! Я усердно изучал в свое время юриспруденцию многих стран. Увлекался искусством ваших адвокатов и ораторов.
— А теперь, значит, искусство войны изучаете? — сказал Леонид, пожимая холеную руку интеллигента-книгочия.
— Нет! Этим уж вы занимайтесь. Моя задача — снабжение продовольствием и разведка. — Мягкая, ласковая улыбка обращает лицо синьора Форбучини в геометрически правильный круг.
А отец Паоло между тем задирает полу плаща, вытаскивает из заднего кармана немецкий пистолет и, нацелившись в какую-то неведомую точку, делает вид, что нажимает курок.
— Пара-беллум! Что значит: будь готов к войне. И впрямь, немцы весь свой век готовятся к войне, а мы всю жизнь думаем о том свете, мечтаем попасть в рай. От этих немецких пистолетов, носящих звучное латинское название, погибло немало потомков древних латинян. Впредь и нам, итальянцам, полагается быть поумнее.
— О да! Войны приносят не только разруху и смерть, но и научают уму-разуму целые народы, — с пафосом восклицает адвокат.
— Завтра наш связной принесет вам ракетницу и ракеты, — говорит отец Паоло. — А пока примите в подарок этот парабеллум.
— Спасибо.
— Пароль: «Не дразните спящую собаку!»
Леонид улыбается.
— Почему такой забавный пароль?
— Это изречение папы Пия Двенадцатого. Так он сказал, когда услышал, что его отцы-священники в союзе с партизанами дубасят гитлеровцев.
— Лукавый и опасный человек он, папа Пий Двенадцатый, — говорит Альдо, и его красивое, доброе лицо вдруг становится мрачным. — В бога я верю, но слугам божьим, заступающимся за фашистов, доверять не могу.
— О божьи рабы, — говорит отец Паоло, сложив руки на
груди и глядя на собеседников сквозь опущенные ресницы. — Я уж вам не в первый раз объясняю, что разумному человеку положено уметь из яда делать лекарство. В покоях Ватикана немало гапистов обрели себе надежное убежище. А падре Ерофео… — Отец Паоло выпятил губы и с постным, словно на проповеди, выражением лица пояснил: — Падре Ерофео ловко доит казну Ватикана, чтобы накормить и одеть русских партизан…
— Так вы знаете отца Ерофео?
— О-о… Хе-хе-хе… Ангел, сатана, легенда!.. Мы с ним когда-то вместе учились. Он в «Руссикуме», а я в «Латиникуме»… Еще в те времена страсть как выпить любил, все приговаривал, что, не будь он священником,