Прыжок в ледяное отчаяние стр. 91
Просто ты мне сказал, что залечил зуб и на следующий день мы не виделись, так как у тебя еще ныла десна.
— Да вот потому она и ныла, что не лечил я ни хрена, понимаешь?! Но этому настырному менту нужно сказать, что я был с тобой! Ты слышишь? Хоть раз ты можешь помочь мне по-настоящему?
— Конечно, Олеж, конечно…
— Перезвоню после этих тупиц с пересдачей.
Стрижов бросился к аудитории, а из-за объемной колонны вышел… сияющий оперуполномоченный Загорайло, который очень кстати вздумал обозреть представленную на стенах фотогалерею почетных преподавателей вуза. Боковым зрением зафиксировав распахивающуюся дверь в аудиторию, Загорайло метнулся за один из мраморных столбов. Оказывается, метнулся-то не зря… Совсем не зря!
Во-первых, теперь не нужно тратить время на Санчо Пансу тире Архипову. Во-вторых, можно оставить в покое воров и телевизионщиков и побеседовать попристрастнее со Сверчковым. После чего, соединив его показания с переводом дневника, за который Шатовой бюст при жизни поставить можно со скромной надписью: «Лучшей сыщице современности», отдать Стрижова в теплые рученьки Епифанова. И слупить, наконец, заслуженный гонорар с заказчика!
Владислав уселся в продрогшую машину и включил печку на полную мощь. Поерзав, добавил и подогрев сидений: весна весной, но мартовские вечера от зимних не отличишь. Абонент «Сверчков Анатолий Сергеевич» идеей скорой встречи с сыщиком не воспламенился, хотя чувствовал себя вполне сносно и даже умудрился сбежать из больницы.
— Да нет, Владислав. Сегодня сестру провожаю, завтра Алену Олег привезет, — мямлил вдовец.
— Завтра Стрижов будет у вас? — насторожился опер. — Мне это представляется несвоевременным.
— Ну что вы такое говорите. Вы считаете Олега виновным в смерти Вики? Скажите честно.
— Я подозреваю его. Более других. Правда, экспертиза по банке с чаем не готова. Кстати, кто в вашей семье болел раком? Или в семье Стрижова?
— Ну, Викин отец умер от рака. В этом, переделкинском доме.
— Давно он умер?
— Лет шесть. Да, шесть лет назад, осенью.
— А не вспомните, не принимал ли он противоопухолевые препараты на основе аконита?
— Да что вы, конечно, я не помню. Этим занимались Вика и сиделка. Я лишь продукты таскал и, как всегда, по хозяйству, — вздохнул Сверчков, а Влад вспомнил слова Стрижова о «супчиках и авоськах».
Менее чем через час оперуполномоченный Загорайло получил сообщение от экономящего на телефонных разговорах эксперта-криминалиста Мухина: «Чайная крошка содержит незначительные следы алкалоида аконитина. Тимохе привет». Расчувствовавшийся коллега ответствовал немедленно: «Выражению моей благодарности нет предела! Тимоха кланяется».
Глава девятая
Люша совсем забыла, каково это — прижимать к себе невесомое младенческое тельце, пахнущее сливками. Поправлять в кривящемся ротике пустышку. Следить за подрагивающими веками и сопением крохотного носика. Это охватывало душу такой нежностью и благоговением, что Шатова самозабвенно отдалась квохтанию над быстровским отпрыском похлеще родной бабушки. Супружеская чета была отстранена от наследника на все время, которое потребуется Светлане для расшифровки тайн дневника. Измученные родители, поклевав привезенных Люшей вкусностей, с благословения сыщицы завалились спать: аналитический труд требовал свежей головы. Светка, правда, попыталась покормить сына грудью, что завершилось, традиционно, мученическими криками младенца и бутылочкой со смесью.
Бдительная сиделка и сама начала клевать носом, укачивая Егора в кроватке и бормоча:
Чи-чи-чи, чи-чи-чи.
Прилетели кирпичи.
На головку сели —
Весело запели.
Откуда взялись эти дурацкие кирпичи, Люша объяснить бы