Пустые Холмы стр. 396
длинные Анисьины волосы. Секунда, и Сева выдернул руку из зеркала: за нее держалась Водяная колдунья в разодранной и перепачканной соком травы рубахе. Она выскочила из отражения, повалилась прямо на Севу, а за ней наружу вырвалась и снова исчезла в зеркале тень. Она пронзила Полинину грудь, но не оставила раны.
«Разбей!» – не успела додумать Полина, как Анисья уже сорвала зеркало с ветки и ударила о ствол так, что осколки брызнули во все стороны, похожие на капли воды.
Сева попытался поставить Водяную колдунью на ноги, но она оседала, словно не было никаких сил стоять. Кожа ее оказалась холодной, глаза сверлили пустоту, которая ширилась, множилась – как уже успела почувствовать Анисья. Сева узнал это состояние. Вспомнил этот миг – миг до приступа.
Он подхватил ее и по привычке пронзительно свистнул, хотя тут же осознал: Вороной заперт в конюшне, куда теперь не добраться.
– Бери Окрошку! – приказала Анисья. – Лети, куда тебе нужно!
– А ты? Как ты проберешься через туман?
– Лети, Сева! Лети же! – На ее лице проступило отчаяние, и она толкнула его к пегасу. Развернулась и побежала.
Сева сглотнул комок и запрыгнул на Окрошку. Прочитанное в Ярилиной рукописи вставало перед глазами. Там, свыше, знали о его планах, раз дали ему подсказку. И значит, без его жертвы было не обойтись.
– Туда, где можно укрыться. Где никого нет! – сказал он пегасу.
Он гадал, как скоро проклятие наберет силу и выльется последним приступом. Он неумолимо возвращался в ту ночь, когда впервые увидел Полину на берегу, когда впервые услышал этот леденящий крик и впервые точно так же держал ее одной рукой, второй вцепляясь в гриву Вороного. Тогда она была четырнадцатилетней крошкой, пахло от нее по-чужому, а короткие волосы и странный магический фон вызывали уйму вопросов. Но не над вопросами он бился, когда всю ночь после встречи не мог сомкнуть глаз: думал только о том, когда же, когда увидит ее в следующий раз – странную, чужую, прозрачно-бледную. Окрошка вынесла их к лазарету, обогнула его и полетела дальше. Все это до страха напоминало ту самую ночь, словно история сделала круг от их самой первой встречи до… последней.
Окрошка остановилась возле сарайчика, где раньше нередко можно было встретить Илью Пророка. Сева вышиб плечом дверь и ввалился внутрь. Полина шевельнулась, он упал на колени и уложил ее на пол.
– Сева? – прошептала она.
– Да. – Он наклонился и принялся вслепую расстегивать замок поясной сумки и выгребать на пол куски мела, обрядовые свечи и серебряный нож. Как же совпало, что он взял именно то, что нужно для обряда? А Муромец еще шутил над ним! Муромец… Они ведь и не попрощались как следует…
– Сил не осталось.
– Я тебя вытащу.
– Я должна признаться.
– Признаться? – Он приподнялся, шаря рукой по полу – кусок мела укатился в сторону.
– Это я написала тебе записку, просила прокатить на пегасе. И не пришла… Ну вот теперь и прокатились, да?
Он зажмурился. Рука дрогнула, выводя линию вокруг ее головы.
Он собирался спасти ее от проклятия, потому что не надеялся на ответные чувства. Его жизнь словно бы потеряла смысл, а с будущим спасением Полины вновь его обрела. Но, возможно, все это время он был слеп…