Пустые Холмы стр. 397
горд и слеп, обижен и слеп… Возможно, ей нужно было его тепло… Что он сделал для того, чтобы она узнала о его чувствах? Муромец был прав: что он сделал?!
– А я оставлял тебе свечи на Покров. И однажды прислал печенье… – через силу проговорил он, чувствуя себя жалким идиотом.
Она приподнялась на локтях и скользнула мутным взглядом по его лицу. Потом заметила начерченный мелом круг.
– Для чего это?
– Ложись… Это чтобы облегчить боль. – Наконец он решился посмотреть на нее и похолодел: капля крови рдела в уголке ее рта. Полина закашлялась.
Кашель длился несколько бесконечных секунд, глаза ее наполнились ужасом, тело странно
изогнулось, ногти впились в доски пола.
Сева опомнился: время пришло.
– Лишь одно тело в кругу. Не выйти мертвому за дугу. Не войти живому, воину да лекарю. Как смерть придет, по свечам найдет, заберет мертвого, того, что с отметиной. По доброй воле, по доброму сердцу, жизнь за жизнь…
– Что ты делаешь? – прохрипела Полина, но ее пригвоздило к полу и будто полоснуло невидимым ножом по рукам. Россыпь капель осела на Севиной рубашке. Это темные птицы уже вонзили в нее когти.
Сева поднял обрядовый кинжал:
– Ты же знаешь, что мое сердце принадлежит тебе? Отдаю его навсегда.
Он занес над ее головой обе руки: в одной – нож, а на другой не хватает линии сердца. Острие пришлось точно на холм Меркурия и раскроило ладонь.
– Не надо! – выкрикнула Полина и из последних сил попыталась его оттолкнуть. Под пальцами проступил шершавый пол, пахло кровью. И она узнала его – свой сон! Свой пугающий ночной кошмар. Узнала и все поняла. Не ее собирался Сева убить… Она должна была его остановить, но исполинские птичьи когти уже грозились впиться снова…
Сева прижал распоротую ладонь к ее раненой руке и, чувствуя, как тяжелеет голова и тошнота подкрадывается к горлу, зашептал:
– Одно тело в кругу, не выйти мертвому за дугу. Смерть придет, по крови найдет, заберет мертвого, того, что кровь отдал. Живую оставит, ту, что кровь приняла. Мертвый проклят темными птицами, живая – здорова, живее всех живых… Сме…
Договорить он не успел. Все поглотила бездна.
* * *– Гречка, милая, – разнесся шепот многоголосым эхом. – Иди сюда! Беги!
Но что, если Митина корова осталась в стойле? Разве кто-то мог ее выпустить?
Маргарита рассеянно оглядела холм. Василиса сидела смирно, плотно сомкнув глаза и держась за плечо. Она ждала Севу, чтобы он помог ей с раной, но Сева не возвращался. Весы качнулись. Боевые маги, Муромец и Полудница плели оковы, пытаясь взять чужаков в кольцо. Те сопротивлялись, атаковали всех, до кого могли дотянуться, не щадили даже молодых воспитанников. Ирвинг выпустил из ладоней три светящихся сгустка, они заметались, а потом ринулись в туман. Неужели он призывал наставников вернуться?
– Гречка, гречка, – шепелявил Илья Пророк, чем только усиливал тревогу.
И вдруг где-то раздалось тягучее мычание. Алеша Попов расталкивал колдунов, ведя за собой рыжую корову. Гречка послушно семенила, но на холм взбиралась медленно, в нее и в ее проводника полетели заклятия, но очнувшаяся Василиса развела руки и отразила их. Старик обернулся и заковылял к корове быстрее обычного, как будто один лишь ее вид придал ему сил. Он разжал ладонь, и