Рано или поздно стр. 134
танцевать с ней.
— Подпирает стены? — удивился Эдвард, выводя ее на прохладную террасу, освещенную лишь свечами из гостиной. — До сих пор Юнис не имела недостатка в кавалерах и танцевала каждый танец. А на этот ее пригласил Уиндроу.
— Мне это не нравится, — сказала леди Анджелина. — И вам не должно. Он не из тех, кому можно доверять.
— Даже в гостиной, полной людей, приглашенных на домашний прием? — уточнил Эдвард.
— А вдруг они уйдут куда-нибудь, где их никто не увидит? Мне кажется, вам бы следовало побеспокоиться.
Еще вчера у Эдварда возникло странное впечатление, что Уиндроу по-настоящему заинтересовался Юнис — вероятно, потому что она не относилась к легким жертвам, готовым пасть перед его чарами, — и сегодня оно только усилилось. Разумеется, из этого ничего не выйдет. Юнис слишком благоразумна, чтобы поощрять его, но прямо сейчас ей явно нравилось его общество. Она весело смеялась над чем-то им сказанным. Юнис следует смеяться почаще, она выглядела моложе и прелестнее, чем Эдвард ее когда-либо видел.
Но тут заиграла музыка, и он забыл про Юнис, и про Уиндроу, и про всех остальных. Он обнял леди Анджелину за тонкую талию, почувствовав, как ее рука опустилась ему на плечо. Ее глаза в темноте казались очень большими и смотрели прямо на него.
Он забыл даже о том, что не умеет танцевать, что танцует исключительно неловко. И музыканты не особенно умелые.
И про свечи он ошибся. Над головой раскинулось ясное небо, луна была почти полной, и яркие звезды весело подмигивали им. Прохладно, но не холодно. Эдвард и Анджелина двигались в такт вальсу.
Впервые в жизни Эдвард танцевал с удовольствием. Может, потому что не думал о том, что делает. Они двигались как одно целое, то входя в луч света, падавший из гостиной, то выходя из него, и кружились под звездами до тех пор, пока не начало казаться, что это звезды вращаются, сливаясь в ленты света, а два человека под ними стоят неподвижно.
Ее тело такое теплое и податливое, ее рука лежит в его. От нее исходит аромат духов (а может быть, мыла), но едва уловимый, и кажется, что это пахнет ею. Аромат обволакивает Эдварда, как мягкая шаль, согревает его в этот прохладный вечер.
Они не разговаривали. Ему даже в голову не пришло, что можно побеседовать. Он даже не понял, что они молчат. Тишина на фоне музыки, голосов и смеха казалась такой красноречивой…
А потом все закончилось, они стояли совсем близко и просто смотрели друг на друга.
— Леди Анджелина… — негромко начал он.
— Спасибо, — оживленно произнесла она, перебив его, и ослепительно улыбнулась. — Было очень приятно, лорд Хейворд. Но здесь холодно, вам не кажется? Я буду рада вернуться в дом.
И чары разрушились.
Неужели возможно, что только он это почувствовал? А ей все это время было холодно, и она ждала, когда уже наконец кончится музыка и они вернутся обратно?
Эдвард в это не верил.
Но она нервничает. Вероятно, не доверяет ему, считает, что он всего лишь скучный, занудливый ухажер, месяц назад сделавший ей предложение, полное банальностей и клише, и признавшийся, когда на него надавили, что делает это только потому, что поцеловал и скомпрометировал ее.
Каким же он был невыносимым ослом