Библиотека

Роман с куклой стр. 137

Размер шрифта
-
+
Тема

Ничего не побоялась! Не то что некоторые…» «Некоторыми», разумеется, была Ева, жена.

Столичная финтифлюшка, легкомысленная и жестокая. Нет, Михайловский вовсе не хотел, чтобы женщины рисковали из-за него (это он, мужчина, должен рисковать), но была бы в них хоть капелька преданности и самоотвержения! Ева всегда делала то, что хотела, она себя ни в чем не хотела ограничивать. Она вела себя так, словно его, Михайловского, на свете не существовало. Словно он дуб какой – терпеливо должен был тогда дожидаться ее прихода… И ни о чем не спрашивать. Она была с Толиком (сама призналась, даже соврать не сочла нужным!), бог знает что они там полночи делали… Может, и не делали, да это и неважно, поскольку главное – это ее, Евино, наплевательское отношение к мужу…

Он стал не нужен Еве, он стал ей мешать. Семейная жизнь наскучила ей, видите ли! И она легко, ни о чем не думая, ушла от него… Когда он, Михайловский, следующим вечером явился домой с букетом цветов мириться – Евы уже не было. Ни Евы, ни ее вещей, ничего. Ни одного напоминания о ней, только сладковатый запах духов – ими пахла подушка, на которой она спала.

И вот тогда он разозлился! Бросил ненужный букет в камин и дал себе слово – помирится с Евой только в том случае, если она сама придет к нему. Но день шел за днем, а она не приходила. Даже не звонила!

Тогда Михайловский дал новое слово – он не будет с ней мириться, даже если она сама придет к нему. Конечно – глупо, по-детски, смешно даже… Но обида была очень сильна.

Лежа в избушке, он попытался представить, что сейчас делает Ева. Ну, в лучшем случае – работает. Творит своих кукол, то есть. А в худшем… Господи, кто с ней сейчас? Толик Прахов? Еще кто-то? Она, наверное, смеется, кокетничает, подставляет губы для поцелуя, целует сама…

Михайловский вспомнил, как прикасалась к нему Ева, как он сам прижимал ее к себе, какой огонь бежал тогда в крови… Огонь. Та самая стихия, которая погубила все. Огонь уничтожил дело всей его жизни, огонь уничтожил его самого.

* * *

Тоня поправила за плечом ружье. Без ружья в тайге нельзя! И не потому, что дикий зверь напасть может, а потому, что может попасться тот, кто страшнее дикого зверя. Человек. Злой человек!

– Но, Булка, вперед…

Лошадь шла по узкой, почти незаметной тропинке среди кустов, а Тоня непрерывно думала о Данииле Михайловском. Это были самые лучшие дни в ее жизни, больше напоминающие сказку, выдумку, роман… Она спасала от неминучей смерти прекрасного принца из тридевятого царства, а этот принц в нее влюблялся и предлагал руку и сердце.

Правда, Даниил Петрович еще ничего ей не предлагал (кроме того, он был еще женат), но в том, что их судьбы уже никак не развести, Тоня не сомневалась.

«Правильно люди говорят – от судьбы не уйдешь… Даже в этой глуши любовь настичь может, если уж такая судьба! – размышляла она. – А кого тут еще любить? Одни старики древние остались, да…»

Внезапно в некотором отдалении хрустнула ветка. Тоня, так и не додумав свою мысль до конца, мгновенно напружинилась. Почувствовала кожей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.