Роман с куклой стр. 164
Прахов.
– Я не знаю.
Повисла пауза. Потом зашипели, стали отбивать удары напольные часы с маятником.
– Тьфу ты… – неловко засмеялся Михайловский. – Прямо напугали! Настоящая лавка древностей…
– Даня, а ведь я тебя ненавижу, – неожиданно произнес Прахов, глядя брату прямо в глаза.
– За что, Толик? За Еву?
– Не-ет! – засмеялся тот. – Ты думаешь, все так просто… Я, милый мой, ненавижу тебя давно, сколько помню себя!
– Но за что? Я не давал тебе играть своими машинками в песочнице? – Михайловский все еще пытался шутить. – Толик, брось, не надо…
– Надо, – затряс тот головой. – Надо! Ты, милый Даня, слишком легко всегда жил. У тебя было много друзей, тебя любили женщины…
– Ага, одна увезла от меня сына, другая потащила в суд… Хорошо же они меня любили!
– Но они у тебя – были. А у меня… Пустыня, одним словом! Ну да, две первых твоих жены были теми еще стервами, но ты, по крайней мере, вызывал в них хоть какие-то чувства… Меня даже никто и не ненавидел всерьез!
– Ты хороший, добрый человек. И слава богу, что тебя никто не ненавидел, – тихо сказал Михайловский. Ему до смерти вдруг стало жаль брата.
– У каждого человека должны быть не только друзья, но и враги! А у меня не было ни тех, ни других. Я пытался, я пытался быть ярким и интересным, я старался просчитать все свои шаги – для того чтобы рано или поздно оказаться впереди тебя. Тогда, двадцать лет назад, ты пошел на исторический, помнишь? О, как я обрадовался! «Дурак, – подумал я тогда. – Ну кому нужны сейчас историки, эти кабинетные черви… Нищенские зарплаты, убогая, скучная жизнь!» И я стал заниматься антиквариатом, – Толик обвел рукой вокруг себя. – Я стал заниматься тем же, что и ты, я тоже залез с руками и ногами в историю… И это оказалось очень прибыльным делом. О, как я ликовал! Я всерьез думал, что обогнал тебя… А потом ты стал писать эти книги. Ты стал известен – а чужая слава ранит сильнее, чем чужие деньги!
– Почему ты… почему ты никогда не рассказывал мне об этом? О том, что на самом деле чувствовал ко мне?..
– Потому что боялся сам себе признаться в своей ненависти к тебе. А потом появилась Ева… И тогда я сказал себе – мне плевать на его славу, на его удачливость… Пусть Ева станет моей, и тогда я прощу его.
– Но нельзя заставить человека любить против его воли! С какой это стати она стала бы твоей? – не выдержав, возмутился Михайловский.
– Стала бы! Когда бы ты вернулся из Сибири
опозоренный, так и не найдя своего дурацкого золота…
– Ну я же так и не нашел его!..
– Зато теперь о тебе говорят еще больше… – покачал головой Прахов. – Ну как же, наш Даниил Петрович Михайловский оказался в центре детективной, очень романтической истории, в духе Майн Рида, с погонями и стрельбой… Я слышал, тебя попросили написать сценарий по следам твоего путешествия? И даже как будто Олег Меньшиков согласился в главной роли выступить, в роли тебя…
– Да не буду я никакого сценария писать! – заорал Михайловский. – Что я, дурак – свою жизнь в балаган превращать?.. Брось, Толя, забудь обо всем.
– Как же мне забыть, когда