Библиотека

Русский транзит стр. 712

Размер шрифта
-
+
Тема

дядь-Гоша, – я протянул руку. – Что ж ты, так и будешь на полу?..

Ленинград – город маленький, давно известно. Но и (вот ведь хреновина!) Нью-Йорк – еще меньше получается. Маловато, ох, маловато королевство – только разгуляешься и тут же слышишь: ка-ав-во я вижу! смотрите, кто пришел! Не жизнь, а дурная мексиканская телепродукция. Хотя если вдуматься, иначе и быть не могло. Самые невероятные совпадения более чем вероятны и даже единственно возможны – только надо вдуматься, склеить отдельные кадрики последовательно в ленту. А они склеиваются намертво и логично.

Дядь-Гоша, близкий друг отца. До поры до времени – не разлей вода. Конечно,

никакой не кинозвездюк, не Грэйнджер, но похож – такой же хрящеватый м-м… ступенчатый нос, челюсть одновременно и нервная, и мужественная, седые виски (тридцать лет назад – только виски), черно-блестящие пуговичные глаза с вечной усмешкой. Я потому, вероятно, и относился к дядь-Гоше с упомянутым оттенком обожания, что он в детском сознании слился с имиджем кинозвездюка-Скарамуша тех времен. Или не только потому. Вероятно, чисто по-детски чуял и отвечал взаимностью. Мал был, смутные картинки. Отца боготворил, но опять же по-детски сравнивал и воображал: было бы у меня два отца, дядь-Гоша красивей, на Верную Руку похож. И переносил все достоинства экранного кумира на домашнего кумира. А дядь-Гоша был нашим домашним. Говорю же, не разлей вода с отцом. Мал был, смутные картинки. Среди ночи как-то проснулся – в сортир приспичило, но разбудила меня не малая нужда, а тяжелая мужская разборка на кухне. Страшно стало – ТАК они никогда при мне не говорили. Я терпел-терпел, зарывшись с головой, чуть лужу не напустил – лишь бы они перестали ТАК говорить! Слов не разбирал, но интонации жуткие. А перестали они, отец с дядь-Гошей, ТАК говорить, сразу как только я все-таки не утерпел и прошлепал к сортиру, – моментальная тишина, расплошная. Я отжурчал, вернулся в постель и еще долго-долго вслушивался – молчали. Потом отец сказал: «Ладно! Налей. И себе – на дорожку…». Только чоканья рюмок не было, лишь горловой бульк, два булька. Мал был, смутные картинки… Больше дядь-Гошу я не видел. «У него теперь такая работа…»- пояснил отец. Но даже тогдашним детским умом я ощутил – не только в работе дело. Хотя и в ней, наверное. Что за работа? Надо ли объяснять? Карьеру они, отец с дядь-Гошей, начали одновременно, оба шли по лесенке, слуги народа. Каждый второй из слуг народа служит тайно. Отец – первый. Дядь-Гоша – второй. Отец, по совковым понятиям, достиг небывалых служебных высот, за что и схавала его свора товарищей. Могу предположить, что дядь- Гоша не отставал, шел ноздря в ноздрю – в своем, там сказать, ведомстве. Генерал?

Ну времена настали! Генералы КГБ сидят-посиживают в антикварной лавке на Брайтоне, полковники в ангарах среди подержанных машин «кубики» строят, майоры по витринам на Манхаттане из автомата строчат, сексоты с двойным гражданством людей воруют и на тренажерах распинают. Погубит Америку ее беспечность. Или… нет. Может, это и не беспечность вовсе, а та самая свобода: если это кому-нибудь нужно, то пожалуйста. Сродни сексменьшинствам или многочисленным религиям. Собрался узкий круг ограниченных людей, выбрал общее увлечение – да хоть вы все захлебнитесь!

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.