Библиотека

Русский транзит стр. 713

Размер шрифта
-
+
Тема

Но – между собой, только между собой. Обещал я додумать мысль? Еще чуть-чуть и додумаю…

– Узнал? – со странноватой интонацией прокряхтел дядь-Гоша, усаживаясь на стул, установленный мной в прежнюю позицию. – Эка ты меня. Не жалеешь старика…

Ха! Когда б я его «пожалел», валялся бы сейчас с куском свинца в брюхе и – подавай мне руку, не подавай! Нечего корчить из себя дядь-Гошу, генерал! Разумеется, узнал. Только мои полушария в первые мгновения засуетились, ориентировку потеряли, это и называется: ум за разум зашел. Стюрт Грэйнджер заслонил собой дядь-Гошу – во-первых, мы в Америке, во-вторых, я только-только из актерского дома, из Театр-Дистрикт. Но возникновение кинозвездюка в «Русском Фаберже» – абсурд. Во всяком случае, больший абсурд, чем возникновение там же генерала КГБ (что при размышленьи здравом вовсе не абсурд).

– Узнал! – холодновато сказал я. – Вы – новый хозяин «Русского Фаберже». По совместительству – чекист. Или наоборот… – Тоном я дал понять: теплая встреча поколений переносится на неопределенный срок. Как-нибудь в другой раз, ладно?

– Ты очень похож на мать, Санечка… – с той же странноватой интонацией изрек хозяин-чекист-Скарамуш.

А, понял! Интонация мне казалась странноватой по элементарной причине: не к месту, не ко времени. Эдак «с доброй отеческой улыбкой». Отложим!

– Я похож на отца! – паспортно-данно сообщил я. – На Евгения Викторовича Боярова, если вы такого помните, конечно.

Он помнил. Сразу после моих слов поплыл лицом, потеряв всяческое сходство с Грэйнджером, – грузный, малосильный старик, которому молодой верзила походя дал пенделя. А пенделя я ему дал – психологического. В нюансах копаться – ни желания нет, ни возможности: полушария мои перестали суетиться, мобилизовались и, защищаясь, изгоняли некоторые соображения, зародившиеся внутри, а также отражали некоторые соображения, подкрадывающиеся извне. Кыш!

– Не любишь… – скорбно покачал головой дядь-Гоша. – Не любишь нас?

Мог бы и не уточнять: «нас». Разумеется, имел в виду старикан не себя в качестве дядь-Гоши,

а себя в качестве генерала Конторы, себя и присных.

– А за что? И кого? Лихарева? Головнина? Перельмана? Галински? – я сознательно перечислил пофамильно всех известных мне бойцов невидимого фронта и добавил от щедрот еще одного пенделя – Вас?

Он прикрыл глаза, опустив черепашьи веки:

– Головнин – предатель, изменник. Лихарев – особая статья, с ним тоже разговор будет суровый. Галински – перевертыш, баба, я о ней поднимал вопрос у руководства больше двух лет назад. Перельман – одно слово: иудей. Но ведь не на таких держится… В каждом стаде есть паршивая овца. И ты должен понимать, что…

Я заржал. Додумал, наконец, мысль и заржал. Абсолютно искренне и потому громко и безостановочно.

КГБ – спрут, обхвативший щупальцами весь мир (пардон! навеяно карикатурами «Правды», только там на спруте намалевано не КГБ, а ЦРУ…), КГБ – пугало для любого здравомыслящего человека на Западе ли, на Востоке ли! КГБ – работающий на сверхдержаву, а вернее, на который целиком и полностью работает сверхдержава, миллионы добровольных и подневольных помощников! Колоссальный аппарат в сотни тысяч сотрудников! Бюджетный счет на миллиарды! И по сути – самоудовлетворяющийся гермафродит. Где немецкие-английские-французские-японские шпионы? Поймали хоть одного? Американские? Китайские? Турецкие? Да хоть бы монгола, что ли, дружественного уговорили на показательный процесс – мол, поругаем-осудим

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.