Библиотека

Серебряный рудник стр. 30

Размер шрифта
-
+
Тема

кутить» – это если богатый заказчик отвалит деньжищ за очередную фреску. Она уже знала: если папа пришёл домой весёлый и подшофе, их ждёт поездка в Ташкент – «в столицу нашей родины». Ни о какой там «ихней Москве» и речи не шло. «Мы с тобой азиатские люди, а, Лидуся? Столица нашей родины – Ташкент!» А это означало – поезд, верхняя полка, весёлые трепачи-попутчики. На станциях – варёные раки, початки варёной кукурузы, упруго лопающиеся под губами, солёный курт, жареные семечки в газетном кульке… А также арбузы и дыни, виноград, чёрный и зеленоватый, сорта «дамские пальчики» (Лида представляла себе эту даму: полную, пожилую, с пухлыми короткими пальцами. Какую-нибудь Ванду Казимировну Вайншток).

И целую неделю они с папой всласть мотались по Ташкенту: на знаменитый Алайский или на Воскресенский базары, в гости к Мишане Костиевскому, папиному сокурснику и другу, а раза три непременно – в Музей изобразительного искусства. Останавливались – «уж как Фортуна улыбнётся»: всё зависело от толщины денежной пачки во внутреннем кармане папиного клетчатого пиджака. Если та была достаточно толстой, заселялись в гостиницу «Ташкент». А та-а-ам!.. Там настоящий рай! Во-первых, ресторан – весь в золоте и в хрустале. На полу – малиновые дорожки с синей каймой, на столах – белоснежные твёрдые скатерти с такими твёрдыми салфетками, что, если поставишь их, они стоят раскрытой книжкой. А в центре каждого стола – полная фруктов китайская ваза зелёно-голубой эмали.

Там много чего было, в этой обители республиканского столичного шика.

Как входишь, на первом этаже, направо от центрального входа, – маленькое кафе с пирожными, каких вы в жизни не пробовали! Это вам не ларьки Старого бухарского базара, это настоящий праздник объедения: «Песочные» – с фруктовой начинкой и кремом, «Корзинки» – с грибочками «шоколадные шляпки», а ещё «Песочное глазированное» и шоколадный торт «Мадам Безе». А пирожные «Буше»? А эклер «шоколадная спинка»? А самое распрекрасное – слоёная трубочка со сливочным кремом, выползающим «из попки» – держи-подхватывай-слизывай скорей!

И ещё пятьдесят сортов счастья, и никакого Гомера тут не хватит.

По левую руку от входа – парикмахерская, да какая: дворцы всех принцесс из всякошных сказок бледнеют на фоне этих зеркал, стекла, металла и кожи. Это вам не бухарская воскресная баня с вонючей шайкой. Вас, папа говорит, тут «обскубают, обласкают, умастят и обходительно фитиль в зад вставят». Фитиль в зад ни разу им не вставляли, да Лида и слабо представляла себе это удовольствие. Но парикмахер Гульнара с чёрно-синей бровью-волной через весь лоб, с быстрыми шёлковыми пальцами, которые двигаются будто сами по себе, мыла ей голову «небесным нектаром и амброй» (что бы это у папы ни означало). Так что ещё неделю, укладываясь спать, Лида под щёку подстилала пряди волос, чтобы вдыхать слабеющий аромат жасмина, или лаванды, или розы – это уж смотря по тому, какой шампунь Гульнара снимет со стеклянной полки.

А за углом от гостиницы – большой гастроном, и там мрамор, зеркала и чудеса в витринах: докторская колбаска, тамбовский окорок, шейки… Всё «в облаке волнующих дуновений», говорил папа.

Но не это, не это всё главное!

Царский вид на окрестности столицы – вот из-за чего папа всегда заказывал именно этот номер, а Лида про себя уже считала его очередным своим домом.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.