Библиотека

Серебряный рудник стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

запряжённых четвёркой белогривых бешеных рек – Угам, Чаткал, Пскем и Коксу.

Добираться, однако, утомительно и тошнотно. Но уж такой грандиозный случай подвернулся, такой жирный заработок! Ведомственный санаторий заказал отцу и его ребятам фреску во всю стену актового зала. А уж попутно отец договорился с директором соседнего пионерлагеря на тематическую роспись тамошней столовой. Условия царские: проживание всей рабочей группы в пионерлагере, питание там же, с ребятами. А лагерь, уточнял отец, не городской-воровской, а тоже ведомственный, и значит, жратва соответственная, не гос. бескормица.

Собственно, рабочая «монументальная бригада» составляла сплочённый костяк из отца с Лидой, энергичного толстячка средних лет, отца пятерых оглоедов Гриши Голубкина и Рустама Сафиуллина, студента-заочника – тощего, смугло-костлявого, по кличке Бухенвальд. А уж Рустам явочным порядком прихватил с собой семилетнего племянника Бахрамчика. Просто явился с ним в условленное место сбора – и делайте с нами, что хотите. Контрабандный племянник был похож на дядю: такой же тощенький и смуглый. Отец сначала рассердился на Рустама за своеволие, потом махнул рукой: да ладно, пусть ребёнок подкормится-порезвится, не жалко. Уж этакого кузнечика назвать «лишним ртом» просто язык не повернётся… Десятилетней Лиде, между прочим, «резвиться» никто не обещал. Она, как обычно, ехала «на подхват», «техническим ассистентом».

Поначалу дорога складывалась весело и дружно: на рассвете быстро погрузились со всеми баулами и художественным инвентарём (банками-красками-стремянками-кистями и подсобным тряпьём) на грузовичок с брезентовым тентом. Папа нанял его по блату в гараже покойного деда Паши. Уже позади остался силуэт долговязого Пои-Каляна с долговязым аистом в лохматом, как хризантема, гнезде, грузовик протарахтел по пустынным воскресным улицам и минут через двадцать катил по колдобистой междугородней трассе под жемчужно-серым небом – ещё прохладным, но уже теплевшим на востоке желтоватым боком, как подтекающий пломбир.

– «Рано рождённая вышла из тьмы розоперстая Эос! – кричал ветру папа, высунув нос и руку в открытое окно кабины. Они с Лидой сидели рядом с невозмутимым пожилым шофёром Колей – за компанию уселись, чтобы Коля не скучал. Остальная «монументальная бригада» раскачивалась и тряслась в кузове, верхом на баулах и двух сложенных деревянных стремянках. – Яркое солнце, покинув прекрасный залив, поднялося на многомедное небо!»

Дядя Коля озадаченно глянул на Диогена, вновь перевёл взгляд на дорогу и расхохотался.

Всё утро ехали по холодку; когда солнце отшкурило и отлакировало синий купол неба, и верхним пассажирам, несмотря на брезентовый тент и попутный ветерок, стало невмочь от тряски, сделали остановку у маленького придорожного базара. Здесь, обозрев тазы, стеклянные банки, кастрюли и плетёные корзины, накупили горячей самсы, только-из-тандыра, банку крепких солёных огурчиков, с десяток початков варёной кукурузы и, прихватив бутылок восемь лимонада в дощатом киоске, обосновались в тополиной рощице близ дороги. Это был перекус в стиле «Охотники на привале» (если кто не знает, вставил Диоген, русский художник-передвижник Василий Григорьич Перов и сам любил выпить-закусить).

Дядя Коля, их «шо́фер» со стажем, силы расходовал экономно. На любой, даже короткой «санитарной» стоянке, когда компания разбегалась по кустам, падал в придорожную траву и мгновенно крепко засыпал минут на десять. И так же мгновенно просыпался – бодрый, готовый немедленно вывести грузовичок на шоссе. Называл это подзаправкой. «Пожизненный опыт на дорогах», – сказал. Отца он теперь именовал исключительно «Розоперстый Эос»: «Ну что, Розоперстый, двинули?»

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.